Демон на Миллион
Шрифт:
– Скажи ей...
– Я колебалась.
– Скажи ей, что я собираюсь оставить ее в живых.
– В живых?
– сказал вампир, сбитый с толку.
– В живых, - повторила я, тщательно выговаривая слова.
– Она будет жить с осознанием того, что ей дали Цинциннати, а она не смогла сохранить его, потому что я сказала «нет». Думаешь, вонючий цветок - это предел моих возможностей? Это мой город, - сказала я, чувствуя себя уродливой, злой, могущественной и мстительной.
– Не ее. Я ее предупредила и дала шанс, а она предпочла проигнорировать. Я - чертова Демон Суброса, и если она не знает, что это такое, она
– Э-э, Рейч?
– спросил Дженкс, широко раскрыв глаза, когда я мысленно съежилась от чудовищности того, что я приняла на себя. Но это было неизбежно, и Ал был прав. Может, я и не так хороша в этом, но когда случалось что-то плохое, я была тем, кто вмешивался. Если я не собиралась получать за это деньги, я могла бы с таким же успехом иметь блестящий титул.
«Боже, помоги мне. Как я это сделаю?»
– Подожди!
– взвизгнул вампир, когда я потянулась к нему, но я потянулась за веточкой сирени, и со вздохом его глаза закрылись, и он заснул.
Один день, один кризис за раз. И прямо сейчас это Констанс. Сделав глубокий вдох, я уронила сирень на пол и выпрямилась, дрожа, когда оглядела комнату. Все выглядело так, как я чувствовала: знакомое исчезло, а коробки с новым были открыты и разбросаны в хаотичном, непригодном для использования беспорядке. Мне было холодно и хотелось оказаться в единственном луче солнечного света, проникающем в открытую дверь.
– Мой город, мои правила, - тихо сказала я, странная, неожиданная сила заставила меня выпрямиться. Она была рождена в результате с трудом принятого решения. Нэш заплатил за это своей жизнью. Но это был правильный выбор.
– Рейч? – Дженкс, обеспокоенно глядя на меня, завис так близко, что у меня не было выбора, кроме как посмотреть на него.
– Мы должны идти. Что ты хочешь сделать с телом Нэша?
Я обернулась, горло сдавило, когда я увидела его там, спокойного и неподвижного. «Ненавижу запах лилии».
– Бери его, - сказала я, и Дэвид медленно подошел к дивану.
– Мы похороним его на кладбище.
– Я издала смеющийся кашель, но это больше походило на всхлип.
– Какой смысл иметь кладбище, если им не пользуешься?
Может быть, я смогу уложить туда и Констанс. Шесть футов, лицом вниз.
Дэвид снова поднял Нэша. Каким-то образом тот выглядел легче, будто тяжесть мира покинула его. Все это свалилось на меня, и когда я последовала за Дэвидом и Дженксом обратно на солнце, я поклялась стать лучшим демоном, даже если это убьет меня. Жители Цинциннати заслуживали этого.
Глава 13
– Shonook coo ta ra rian, - сказал Ходин ровным низким голосом, его взгляд был обращен к земле.
– Umbringe un ta na shonookey.
– Он поднял голову, и я подавила дрожь при виде его красных глаз с козлиными щелочками, таких чужих на солнце. Прохладный весенний воздух разметал мои волосы по лицу, но я не прикоснулась к ним. Я и не знала, что можно быть злой и подавленной одновременно.
Нэш лежал на нетронутой земле между нами, побитая зимой трава была тусклой и коричневой, сквозь нее пробивались только первые намеки на зелень. Ямы не было. Ходин сказал, что в этом нет никакой необходимости, и я поверила ему на слово. Я стояла у ног Нэша. Ходин стоял
Нэш был последним из его семьи. У него не было второй половинки. Дьюар был его жизнью, и он отдал ее, чтобы защитить Зака. Этот человек заслуживал гораздо большего, но, возможно, то, что его похоронили по эльфийской традиции погребения, которая не применялась уже тысячи лет, могло бы компенсировать это.
– Ибо все возвращаются оттуда, откуда мы пришли, - продолжил Ходин, хотя я не знала, сказал ли он что-то новое или повторил то, что только что сказал по-эльфийски.
– Прими нашего падшего, потерпевшего неудачу телом, но не делом. Прими теперь его свет, чтобы он мог осветить наши мысли и утешить нас, когда мы одни и во тьме. Прими его таким, каким мы любили его, полностью и навсегда, пока два мира не столкнутся.
Два мира столкнулись в прошлом году, но это чувство осталось верным, и я подавила волну печали, которая затопила мой гнев. Я могу позлиться позже.
Крылья Дженкса захрустели, когда он подлетел к моему плечу. Его усталый вздох был едва слышен, хотя он был в нескольких дюймах от моего уха.
– Не думаю, что даже Трент знает древние эльфийские правила похорон.
Дэвид наклонился ближе, когда Ходин присел на корточки, чтобы сделать над Нэшем широкие жесты, похожие на коммуникационные символы.
– Они, вероятно, не произносились с тех пор, как демоны поменялись с ними ролями, - пробормотал Дэвид, и Ходин поморщился, явно услышав оборотня.
Что само по себе было интересно. Демоны могут поносить Ходина, называть его слабым и неэффективным, но он, вероятно, имел больше эльфийских знаний, чем последние три лидера дьюара вместе взятые.
Я опустила голову, когда сжала бумагу с заклинанием, которое Ходин дал мне прочесть. Ходин не стал связываться с Богиней для последнего призыва, так что все зависело от меня. У меня сжалось горло, и от стойкого запаха лилии я поперхнулась. Под этим чувствовалась приторная вонь вампирского страха. Или, может быть, это был мой страх. Я сказала Констанс, что Цинци - мой. Я была главной. Что она должна смотреть на меня, а не наоборот.
И все же, потребность принять меры росла во мне, поднимаясь от тихо произнесенных Ходином слов. Мой пульс участился, когда Ходин встал, указывая на небо и землю, привлекая на кладбище столько скрытой энергии, что у меня волосы встали дыбом. Если бы Ал не вытаскивал желуди из огня за кражу книг, которые отдал мне, Нэш мог бы быть все еще жив. Эта мысль преследовала меня. Я нуждалась в нем, а он не пришел.
Поэтому, когда Ходин неожиданно снова появился в церкви, я начала кричать, видя в замкнутом, злобном демоне горькое напоминание о моих слабостях. Ходин стоически перенес мое неуместное оскорбление, будто он этого заслуживал: мой гнев из-за того, что я не пошла к нему первым, а затем мое разочарование, когда я узнала, что даже если бы позвала Ходина, Нэш все равно бы умер. Очевидно, демон не знал исцеляющего проклятия.