Демон-Инквизитор
Шрифт:
Под моими пальцами бешено стучало юное сердце. Я не знаю, сколько уже прожила Алиса, но внутри нее горело пламя юности. Во многом она была, скорее всего, так же молода, как когда-то. Почувствовать это было ошибкой? Уже не понять. Но я знаю, что действительно могло стать ошибкой.
Я бы не смог чувствовать себя человеком, если бы не приблизился вплотную к Алисе.
Она вампир, убийца, охотник, опасный для всех людей. Но прежде всего, она девушка. Как бы я ни опасался ее клыков, я не мог не почувствовать, что под моими руками нежные плечи; что в моих объятиях
Желание вновь почувствовать себя живым.
Ее улыбка, на которой задержался мой взгляд еще при первой встрече, оказалась удивительно близко. Мы ненадолго замерли, дыша у самих губ друг друга, делясь воздухом, делая его чем-то общим, и в то же время принадлежащим только нам. В этом чувствовалось что-то… непривычное. Мы оба нелюди, и в этом движении, присущем только «обычным», ощущалась сакральная сила. Возможно, именно так, стоя почти вплотную, мы соединяли все то, что осталось в нас человеческого, превращая это в единое целое, которого без нас быть не может.
Мы прикоснулись друг к другу. Робко и неуверенно. Поначалу это был жест товарищей, боящихся сделать совместный шаг вперед. Но с каждым мгновением и с каждым новым ощущением мы становились все увереннее. В своих чувствах. В своих действиях. Наши губы соединились, и в этот момент во мне что-то треснуло.
Что такое человек? Что такое я?
Алиса приняла меня с нежностью и страстью, и я почувствовал, что хочу отвечать тем же. Или даже большим. Я не мог этого понять, я был полностью поглощен, подавлен, захвачен. На ее языке еще оставался вкус чужой крови, и эта металлически-соленая нотка отрезвила меня, сделала происходящее еще более реальным, тем, что невозможно забыть. Я четко осознал каждое движение Алисы и каждое свое. По-девичьему тонкие руки обвили мою шею, и я наклонился, позволяя легкой, почти невесомой в такой момент вампирше расслабиться в моих объятиях. Ее слюна смешивалась с моей, превращаясь в какой-то безумный экстракт. Не любви. Чего-то большего.
Я не любил Алису. Внутри меня не было бесконечной нежности, желания давать клятвы и упиваться чувствами. Только спокойствие. Я почувствовал в себе океан, чья гладь расслабилась и распрямилась – его глубины получили то, что должны были, и поверхность замерла, подчиняясь удовлетворению.
Иначе быть не могло. Наши души связаны. Не знаю, чем. Но те нити, которые вели меня к Алисе, трепещали каждый раз, когда я думал, что покину свою спутницу. И лишь когда я позволял себе поступить так, как должен, они успокаивались, усмирялись, молчаливо соглашаясь. Даже когда я поднял меч, приставив его к шее вампирши, это была игра. Я не собирался ее убивать, а она даже не думала уходить.
– Никто не сказал, что моя кисть удержит лезвие в сантиметре от твоего горла, – говорю я, а в глазах Алисы смех.
Другого в такой ситуации она прирезала бы, как обнаглевшего щенка. Но не меня.
Не потому что любит. А просто потому, что мы почти одно целое. Не будь этой связи, мы убили бы друг друга. Рано или поздно. Мы враги. А с врагами…
А с врагами просто. Ты либо их убиваешь, либо держишь при себе.
–
– Разве только я? Мне казалось, что это взаимно.
– Конечно нет! Ты же не думаешь, что я спрашиваю имя у каждого встречного? – Алиса усмехнулась, и игривое выражение ее глаз вызвало во мне смешок.
– Вампир, как тебя зовут? – спрашиваю я. Просто чтобы отвлечь внимание. Ведь мой следующий шаг рискованный. Мне поможет любая мелочь.
– Алиса. А тебя… вроде бы Джордан? Это важно. Должен же кто-то написать имя, которое потом высекут на надгробии?
– Я ведь у тебя первым спросил. Разве с твоей стороны это не знак вежливости?
– За столько лет я уже устала от нее, – вздохнула вампирша, отходя обратно к стойке. – Это было искреннее любопытство.
Улыбнувшись, я обратил внимание на котел. Вода закипела...
Что такое человек? Кто он такой? Больше ли это, чем низшая форма разумной жизни? Есть ли в ней что-то, что никому больше недоступно, что уникально, неповторимо?.. Кто знает, чем люди являются на деле?
К несчастью, у них всегда так. Человек – слизняк, а жизнь – дорога. И по ней проносятся сотни колес, а сверху горит самый беспощадный пожар – солнце. Боги, демоны и прочие высшие твари катаются над слизняками в своих экипажах. Знал ли Всевышний, что так произойдет? Смотрел ли он сверху на людей и думал ли о том, что они будут грязью под колесами? Они подвластны мелочам, они хрупки. Для чего они созданы?
Через дорогу переползают единицы. И на той стороне ждет необратимое – если не хочешь исчезнуть, жуя траву, придется потерять то, что слизняки ценят больше всего: человечность. Не то, чем называется свод правил. А то, что вешает на тебя ярлык слабейшего, подвластного всем: богам, демонам, ангелам и вампирам.
Только отбросив себя-человека можно добиться чего-то. Из пешки стать крупной фигурой в игре.
Я стал ею прежде, чем меня дожгло солнце. И телега меня не переехала.
Возможно, в таком случае стоит поднимать взгляд от слизней под ногами к экипажам, выбирая один из них для себя.
Ведь дорога ждет.
Всегда.
Глава 24: Молитва
Небо в тот день было особенно серым. Тучи, напряженно висевшие ниже, чем обычно, предвещали скорую грозу: затянутую и мрачную. Птицы летали над самой землей, нараспев сообщая о том, что у них не задался день. Змеи медленно копошились в кучах мусора, поджидая свою добычу.
Мы – небольшой отряд инквизиторов. Будущих. Сколько нам лет? Слишком мало.
С тяжелым вздохом поднявшись с земли, я поправил кусок тряпки, которым по обыкновению закрывал нижнюю часть лица. От лишних взглядов. От лишних слов.
– Джо, будь сзади и не мешайся, – приказал командир. Вообще, он хорошо ко мне относился, но сейчас даже он не был уверен, что я не подведу.
Я злобно сжал рукоять своего меча, к которому только недавно привык – в отличие от тренировочного, он был легче. Мои сверстники смотрят на меня с насмешкой. Трое из них были со мной в приюте «Арге», и я до сих пор помнил вкус их кулаков. Четвертого я не знал, но он тоже прятал лицо.