Демон и дева
Шрифт:
— Видишь ли, вообще-то он был отмечен Злой силой. И он вроде бы не должен был помогать и защищать своих потомков. Но он был хорошим парнем, и Зло так и не смогло пустить в нем свои корни. Только один раз оно смогло победить — когда он набросился на своего брата. Это и послужило причиной его смерти.
— А вот и его брат.
На этом камне было начертано одно-единственное имя: «ТАРЬЕ ЛИНД ИЗ РОДА ЛЮДЕЙ ЛЬДА. Незабвенный».
Имя Линд встретилось им впервые.
Что-то кольнуло в груди у Хейке. «Мой прародитель…» Тарье был его…
Винга не заметила, как Хейке задержался у могилы Тарье. Она прошла к следующему камню:
— А тут лежит Бранд и его Матильда. Хейке медленно следовал за ней. Девушка шла от надгробия к надгробию.
— «АНДРЕАС ЛИНД ИЗ РОДА ЛЮДЕЙ ЛЬДА. Жена ЭЛИ». Далее: «НИКЛАС ЛИНД ИЗ РОДА ЛЮДЕЙ ЛЬДА, родился 1655, умер 1713. Жена…» Снова Ирмелин. Ирмелин Мейден. Они умерли в один год. Вот здорово! Я тоже так поступлю, когда выйду замуж! Тогда никто не останется в одиночестве.
За ее быстро меняющимся ходом мыслей было не так-то легко уследить.
Она снова читала:
— «АЛЬВ ЛИНД ИЗ РОДА ЛЮДЕЙ ЛЬДА. Жена БЕРИТО». А вот… Смотри, Хейке! «ИНГРИД ЛИНД ИЗ РОДА ЛЮДЕЙ ЛЬДА!»
— Как жаль, что у нас больше нет цветов! — отвечал тот.
— Мы еще придем сюда. А вот и последняя могила. Чья она? «КАЛЕБ ЭЛИСТРАНД. 1618—1695». Ты, верно, знаешь, у этого человека не было фамилии, и он стал называть себя Элистранд. «Жена ГАБРИЭЛЛА ПАЛАДИН. 1628—1712».
— Родители Виллему, — откликнулся Хейке. — Да, два рода уехали из Норвегии. Лене Паладин обосновалась в Сконе. А Микаель Линд из рода Людей Льда осел под Стокгольмом. Как сильно разветвился род! И как ужасно, что нас осталось так мало! Арв Грип и его дочь в Смоланде. Ингела с сыном Улой в Сёдерманланде. Ты да я. Всего шесть человек!
— И еще пропавший Кристер, сын Арва.
— О нем, к сожалению, придется забыть. Его так нигде и не нашли. Даже Эбба ничего не могла сказать о том богаче, что увел Кристера с собой. Будем надеяться, что ему хорошо там, где он есть.
— Да, если тот человек действительно богат, то он живет не в нужде. Но богатство еще не все в жизни!
— В этом ты права. Банально, но правда!
— Ты хочешь еще посмотреть?
— Нет. Не сегодня. Спасибо тебе! Теперь я знаю, где находятся могилы. Я еще приду сюда. Потом. Один. Мне хочется так много… Ну, Винга, не грусти!
Она отвернулась:
— Пожалуйста, иди! Вы все особенные. Одна я обычная.
— Ты не совсем обычная, Винга, — он мягко обнял ее. — Ты самое чудесное создание!
— Ты что-то слишком тепло отзывался об этой Гунилле из Смоланда!
— Гунилла тоже хорошая девушка, но она не обладает твоим чувством юмора! И я не испытываю к ней никаких других чувств, кроме родственных.
В этом Хейке был уверен. После того как он отведал горьких трав Суль, Гунилла потеряла в его глазах все свое очарование. И потом, он никогда не испытывал такого возбуждения,
Какие неосторожные слова! Винга сразу же уцепилась за них:
— А я тебе не просто родственница. Это ты хотел сказать?
— Винга… Я совсем не то имел в виду! Господи! Давай хоть уйдем с кладбища!
Хейке быстро пошел по направлению к дому. Он был настолько сердит, что за всю дорогу так и не обернулся посмотреть, идет ли за ним Винга. Он злился на самого себя. Ну никогда он не может найти правильных слов. Он был сердит также и потому, что в голове его бродили такие мысли.
Если б он видел выражение ее лица, ему бы стало еще больнее. Винга легко бежала за ним. Вид у нее был такой, словно ей только что пообещали дорогой подарок, и теперь она тихонько канючила. Про себя.
7
Для Винги это была непростая ночь!
Во-первых, потому, что она ужасно боялась ночевать в доме Симена. Тем более одна. А вдруг там все-таки водятся привидения?
Винга была одной из тех странных представительниц рода человеческого, что совершенно не боялись убийц и разбойников. Боялась, правда, дома мадам Фледен. Зато могла умереть от ужаса при виде чьей-то тени или чужого дыхания.
Первый год одиночества на усадьбе в горах она сидела по полночи в обнимку с козой и не могла отвести от входной двери глаз. Ей все чудились незваные гости.
Но сейчас было еще хуже. Теперь ей мало было козы. Ей хотелось, чтобы рядом был сильный и смелый мужчина. Сколько раз в течение этой ночи она собиралась побежать в сарай к Хейке! Ее останавливала только одна мысль: увидев ее, Хейке наверняка страшно рассердится.
Да и во сне ей не было покоя. Ее мучили ужасы. То она бежала по кладбищу, преследуемая ужаснейшим привидением, отвратительным стариканом. Скорее всего, это и был Симен. Меж надгробий перекатывался зловещий смех.
Этот ужас длился целую вечность. Потом ей приснился другой сон: она на огромной поляне. Вокруг — только небо и земля. Она бежала. Бежала изо всех сил. Кто-то преследовал ее. Но убежать с поляны не могла. Вдруг позади нее появился жеребец. Сначала он был далеко позади, но быстро нагонял Вингу. Он был черен, как вороново крыло. Винга отлично понимала, что ему нужно. Она была страшно испугана. И в то же время ей почему-то хотелось, чтобы жеребец нагнал ее. Тогда она подчинилась бы своей доле!
И не оборачиваясь, она знала, что у жеребца неприятные глаза. Глаза горели ожиданием, жеребец знал, чего хотел. Он следовал за ней, словно привидение. Иногда ей казалось, что это и не жеребец вовсе, а некто иной. Или двое в одном лице. То жеребец, то сильный и добрый мужчина. Он нежно обнимал ее и шептал на ухо, что ей не нужно бояться. Тело ее слабело. Она могла делать все, что угодно, ведь это только сон…
На этой мысли сон закончился, и Винга проснулась. В ужасном разочаровании!