Демон и дева
Шрифт:
Облачаясь в великолепие, Винга озабоченно нахмурила брови. Вот уже второй раз люди так бурно реагируют только на то, что она сбрасывает с себя тряпки. Девушка не могла понять почему.
Швея восторженно сложила руки:
— Ой, Господи! Да оно вам в самый раз! И красит оно фрекен Вингу намного больше, чем ту даму полусвета, ту… ту даму.
Портниха отошла на шаг назад. Глаза ее излучали восторг:
— Как же вы хороши в этом платье! Винга засияла:
— Я, пожалуй, не буду его снимать. Сколько оно стоит?
—
— Зачем? — Винга купалась в чудном шелке неброского зеленовато-голубого оттенка, с шалью из тюля. Платье меняло цвет, становясь то розовым, то голубовато-сиреневым, то голубым. По рукавам и у шеи шли изысканные кружева. А какое декольте! Ой-ой!
Портниха причесала и подняла волосы девушки вверх. Парики носить необязательно. Она одолжила Винге пару туфель.
Наконец заказ был обговорен полностью. Сошлись на цене, определили материал. Решили, что Винге необходимо в первую очередь. И портниха стала обладательницей кругленькой суммы, которая шокировала бы многих. У Хейке же эта сумма вызвала бы лишь улыбку. В деньгах Винга была не сильна.
Пора было идти к адвокату Сёренсену. Но Винга решила показаться сначала Хейке. А все потому, что хозяйский сын глядел на нее, открыв рот. А опомнившись, стрелой полетел открывать дверь. Она одарила его сияющей улыбкой.
До конюшни Винга бежала бегом, высоко задирая юбки, чтобы не запачкаться в грязи.
Она сразу нашла кол, к которому была привязана лошадь Эйрика. Лошадь она нашла легко по белому пятну на лбу и густой гриве.
Увидев девушку, Хейке проворно поднялся с груды сена.
— Хейке, ты только посмотри! Правда, здорово? Это платье висело у портнихи, и оно оказалось мне как раз! Она даже одолжила мне туфли!
Вся сияя, она повернулась на каблуке.
Хейке молчал. Он онемел.
Винга притихла:
— Но, знаешь, оно очень дорогое, это платье! Вот оставшиеся деньги. Я заказала все необходимое. Осталось, правда… не очень много.
Голос ее звучал все тише.
Хейке равнодушно взял кошелек. Потом, словно спохватившись, протянул назад:
— Винга, это твои деньги.
Голос плохо повиновался ему. Он не мог оторвать глаз от девушки. Он тщательно откашлялся. Только тогда обрел голос.
Винга снова оживилась:
— Хейке, а портниха сказала, что я симпатичная! А еще у нее есть сын. Знаешь, как он на меня глазел! — И она возбужденно фыркнула. — Я правда симпатичная? Я сто лет не видела себя в зеркале. Я даже не знаю, как выгляжу!
Хейке все молчал. Его мучила одна мысль. Она причиняла ему такую боль, что он не мог выдавить из себя ни слова: «Такие, как я, не должны мечтать о счастье! Во всяком случае, не о ней!»
Хейке знал, что делать — пора было снова выпить горьковатый напиток Суль. От этого напитка пропадала боль.
Сказать, что по отношению к этой малышке, полусформировавшейся женщине, он испытывал
В его душе росло и с каждым днем становилось все сильнее несколько иное чувство. Более глубокое, более бескорыстное, чем банальная страсть.
— Хейке, но скажи же что-нибудь! — Винга растеряла всю свою уверенность. — Я красива? Он очнулся:
— Что?
— Правда ли то, что сказала портниха? Я не хочу повторять, это звучит так самонадеянно.
Что же сказала ей портниха? В голове у Хейке было пусто. Что она симпатична? Да, это правда.
— Нет, ты не симпатична, — отвечал он. Винга сразу погасла. — Ты больше чем просто симпатична. Ты, Винга…
«Самая красивая в мире», — чуть не сорвалось с языка. Он закрыл лицо руками.
— Давай не будем об этом… Я найду тебе зеркало. И ты сама увидишь, — беспомощным движением он отнял руки от лица.
— Как это я могу сама решить! Мне интересно услышать твое мнение! — обиженно протянула она.
— А вот этого я тебе не скажу, — он отвернулся. Винга была обескуражена:
— Скажи хотя бы, могу я так пойти к Сёренсену?
Глубоко вздохнув, Хейке обернулся. И сказал устало:
— Вполне. Ты вполне могла бы сойти за девицу из самой благородной семьи.
Винга воспряла духом. Пока он вел ее к выходу, Винга трещала, не умолкая:
— Знаешь, Хейке, так смешно было смотреть на этого парня. А он весьма симпатичен. Знаешь, когда я была ребенком, мне было совершенно все равно, как выглядят мальчишки. А теперь я вдруг стала смотреть на них совсем другими глазами. Так здорово! А когда в нас кидали камнями… Помнишь, там было два здоровых парня… Знаешь, о чем я думала? Что они сложены совсем по-другому. Как ты…
— Не совсем, — пробормотал Хейке.
— Да, им нечем хвалиться по сравнению с тобой, — засмеялась она. — Но знаешь, так интересно! А еще этот парень, сын швеи… Он совсем не безобразен. А смотрел он на меня как… У меня в груди как-то странно защипало. Но это совсем не то, не как тогда, когда я сидела около тебя и… сам знаешь.
Он засмеялся:
— Винга, малышка моя, когда мы приедем домой, нам с тобой придется поговорить, о некоторых вещах. О том, что тебе не успела рассказать мать. Ты слишком наивна и открыта. И можешь испортить все себе сама только оттого, что какой-то парень взглянул на тебя с вожделением.
Они подошли к двери. Хейке придержал дверь.
— Что ты всем этим хочешь сказать? — девушка не желала уходить.
— Об этом мы поговорим попозже. А теперь пора к адвокату. Запахни немного шаль у выреза на груди. Вот так!
Мужество начало изменять Винге:
— Хейке, пожелай мне удачи!
Он не осмелился показать ей свою преданность:
— Ты справишься. Все будет хорошо, — сухо проговорил он.
Винга совсем опечалилась. Но Хейке больше не мог выдавить ни слова. Не мог дотронуться до нее.