Демон Эльдорадо
Шрифт:
Он почувствовал такое облегчение от того, что с неба опустился не кровавый демон, а богиня Луны и родов, что несмело улыбнулся. Но сдвинуться хотя бы на шаг он не решался, только выпрямился, почти достав макушкой подбородка Коаау. Как и остальные боги, она была очень высокой.
– Кажется, я тебе нравлюсь, – усмехнулась она и провела рукой между ног у солдата. Тот судорожно вздохнул и стиснул кулаки, чтобы ногти впились в ладони. – Ты тоже мне нравишься, человечек… Пойдем со мной.
Она взяла несопротивляющегося Кетука под локоть и вывела на берег. Того пробрала крупная дрожь, и неясно было – то ли от холода, то ли от
Кетук чуть не упал на колени от животного восторга, даже о холоде забыл, настолько потрясло его величие богини. Тело его продолжало упорно бодриться, отвечая на присутствие прекрасной Коаау, сам же солдат уже полностью растекся в безволии. Он уже не пряча взгляд любовался богиней, про себя вознося ей бессловесную молитву восхищения.
Она повела руками в стороны и будто улеглась в воздухе, прямо перед ошеломленным воином.
– Иди ко мне…
Кетук шагнул вперед и очутился между раздвинутых ног богини. Он с трудом держался прямо, и все тело его горело, будто жестоко растертое снегом ледников и подставленное под свирепое горное Солнце.
Все, что не находилось прямо перед ним, перестало существовать.
Богиня потянула его на себя, словно утешала дитя, со снисходительной улыбкой. Но стоило только солдату прикоснуться к ее прохладной коже, как в паху у него словно лопнул горшок с кипятком, и живот Коаау от груди до промежности пересекла полоска вязкой белой влаги…
Ноги у солдата подкосились, и он упал-таки на колени, сотрясаемый испепеляющей его волной.
– Ну спасибо, человечек, – рассмеялась богиня.
Еще никогда в жизни Кетук не был так счастлив, как в эти мгновения. Ему казалось, что глаза его сгорят от того, что он видел – Коаау провела ладонью по животу и размазала семя солдата. Видеть такое достойны были только боги, а он им не был. Но даже если бы она заранее сказала Кетуку, что он погибнет после того, как коснется ее, он бы с радостью согласился. Ведь небо стало так близко к нему, что сами вечные звезды, кажется, уже готовы были принять его в свою семью.
– А теперь ляг на меня наконец.
Воин молча повиновался, с обожанием глядя на Коаау. Второе прикосновение далось ему легче – как она и приказала, Кетук пристроился у нее на груди, вслед за чем она согнула ноги в коленях и приняла на себя его вес. Теперь они вдвоем парили над камнями.
От богини слабо пахло горячим источником, да и сам Кетук сейчас «благоухал» не лучше. Но внезапно усилившийся ветер, причем дувший сверху, почти лишил это парение всяких признаков реальности. Они словно возносились в небеса, и солдат чувствовал себя так же, как в детстве, когда мать прижимала его к себе перед сном – между явью и призрачным миром ночи. Руки Коаау лежали на его спине, наполняя легкостью и блаженством.
И все-таки что-то было не так. Он поднял голову из ложбинки между грудями Коаау и увидел ее запрокинутое к звездам лицо в ореоле развевающихся волос. И звезды вокруг них двигались! Они падали вниз непрерывным сплошным звездопадом и при этом кружились. Ночной мир стремительно исчезал внизу, уступая место
Ужас стиснул гортань Кетука, не дав ему вскрикнуть. Он обхватил тело богини и вжался в нее изо всех сил. Коаау почувствовала его страх и взглянула на него, потом провела ладонью у него по бедру и запустила руку ему между ног.
– Пожалуйста, вернись на землю! – встрепенулся воин Солнца. – Людям непозволительно летать. Ты унесешь меня на небо? Но я недостоин такой чести.
– Сейчас проверим, чего ты достоин…
Как ни было страшно Кетуку лететь в пустоте, где могут жить лишь боги и птицы, он мгновенно возбудился – и с помощью ловких пальцев Коаау ощутил себя внутри богини. Запредельный восторг и ясное понимание, что он сейчас погибнет от счастья и приобщения к высшему наслаждению, доступному лишь богам, наполнили его энергией и страстью.
В эти мгновения под ним была не богиня, а обыкновенная женщина, которая отбросила все свое звездное сияние ради недолгого слияния с человеком. И она вскрикивала от радости и гладила его, как равная, и обжигала совершенной кожей.
Похоже, Кетук потерял сознание, потому что очнулся внезапно – от саднящей боли, что полосами жгла его спину. «Царапины богини, – спокойно подумал он. – Она почтила меня своей любовью».
Ему стало холодно. Даже жар женского тела, волной окутывавший его, уже не спасал от резких порывов ледяного ветра, и Кетук стал мелко вздрагивать.
– Сейчас окунемся в источник. – Коаау погладила его по голове и рассмеялась. – Замерз, человечек? Да, прилетела погреться… А тут уже такой горячий малыш! Никакой ванны не нужно.
Звезды по бокам наконец-то спрятались за скалами, и Кетук погрузился в воду – тут богиня и оттолкнула его. Как будто оторвала его от сердца. Воин погрузился с головой в воду, хлебнул ее и только тогда сумел заставить свои мышцы работать. Непонятно, смог бы он удержаться на ногах, стоя на берегу.
– Ну как, понравилось летать? – рассеянно спросила она, явно уже думая о чем-то своем.
– Я никогда не забуду твоей милости, великая Коаау, – поклонился Кетук. Спину у него саднило, но это была божественно приятная боль.
Она омыла живот, грудь и бедра плавными движениями ладоней и вновь взлетела над источником, но только для того, чтобы опуститься рядом с одеждой. Солдат не мог отвести от нее взгляд. Он вновь почувствовал возбуждение, но богиня, заметив это, улыбнулась совсем не ласково, а скорее хищно. В груди у Кетука возникла прохладная пустота. Неужели она так и улетит, забрав свое крошечное Солнце, а он останется здесь в одиночестве, среди неприветливых скал и в полной темноте? С каждым движением Коаау отдалялась от него, и ее дух возвращался туда же, где обитал всегда – на небо. А он оставался здесь, среди голых ледяных камней, маленький и едва вкусивший от счастья человек.
– Как бы я хотел стать равным тебе, – вырвалось у него.
– Хорошо, что ты этого хочешь, малыш, – улыбнулась она и прищурилась на него. – Потому что я подумала о том же.
– Правда? – мгновенно охрип Кетук.
– Понимаешь, когда человек познает бога, он погибает для людей… Он уже не может ни о чем думать, кроме как о миге, когда он возвысился до звезд, – и бесконечно сожалеет о своем падении.
– Это так… Я уже начал.
– Ничто не вернет его растерянный дух обратно, никакие земные радости. Иди ко мне.