Демон Эльдорадо
Шрифт:
– Почему ты заподозрил в нем демона? – спросил Кумари.
– Сегодня ночью умер еще один человек.
– Меня уже забывают оповещать о таких «пустяках»! – зло рассмеялся молодой сапана. – Что ж, если поймали демона, мы поймем это по десяткам трупов моих солдат, которые после него останутся. А если лазутчика… Тогда он будет безропотно нас дожидаться, верно?
Верховный жрец был вынужден кивнуть.
Миновав несколько залов и анфилад, полных слепящего золотого блеска и слуг, они спустились по широкой мраморной лестнице во двор. Сестры, завтракавшие у фонтана в тени дерева, приветствовали
К кварталу жрецов с их домами и двумя старыми храмами вела широкая мощеная дорога, по ней-то и устремились Аталай и оба молодых человека. Завидев издали верховного жреца в сопровождении его знатного подопечного, обитатели квартала старались убраться подальше от начальственных глаз.
Короткая процессия быстро достигла дома верховного жреца. Первым на крыльце попался старший сын Аталая, как всегда, полусонный и чем-то удивленный. Но хотя бы сейчас его глуповатый вид не слишком расходился с реальным положением дел. Рядом с ними стояла и жевала кукурузные «волосы» любимая лама младшей дочери, Майты.
Жена, дети и слуги верховного жреца, когда посетители вошли в дом, с поклонами столпились в проходах, а затем молча скрестили на груди руки.
– Где лазутчик? – нетерпеливо вскричал Кумари. Он уже успел обнажить короткий меч, словно собирался немедля обезглавить врага. – Или страшный демон, – со смешком добавил он.
– Здесь.
Ило проскользнул вперед и показал на крышку подвала. На ней стояли два воина из храмовой стражи, а рядом с ними – несколько младших жрецов и Уакаран. Он занимал должность старшего жреца – мастера церемоний, а значит, был вторым человеком в храмовой иерархии.
По знаку Аталая все они расступились.
– Вы уже окурили все помещения дымом, прочитали священные слова? – спросил верховный жрец. – Демон обездвижен? Он не вырвется наружу, когда мы откроем подвал?
Ему не слишком-то нравилось, что неведомое существо очутилось в его доме, рядом с припасами для его семьи. Что может сделать озлобленный дух, подвергнутый заточению? Самое малое, отравит или уничтожит все, к чему сумеет прикоснуться!
– Пусть только попробует!
Молодой сапана бесстрашно шагнул вперед и приготовился поддеть крышку мечом, хотя вполне мог скомандовать, чтобы кто-нибудь из солдат поднял ее за железное кольцо.
– Постой, Кумари! – резко произнес Аталай. – Демон в состоянии убить любого, если его не обезвредить заклятием.
– Лазутчик-то? – усмехнулся сапана, однако убрал меч от крышки. – Кого ты назвал демоном?
– Кто-нибудь зажег там факел? – осведомился хозяин дома.
– Зачем? – выступил один из помощников. – Этот человек прибыл неведомо откуда и наверняка голоден, он мог опустошить или проклясть твои припасы.
– Для демона не существует тьмы, он сам ее часть, – заметил Уакаран.
Аталай лишь поморщился от досады. Как можно быть таким наивным, чтобы рассчитывать, будто простая тьма способна озадачить нечеловеческое существо, кем бы оно ни было?
– Отвели бы тогда в казарму, уж там хватает пустых ям, – недовольно заметил Кумари. Предостережение верховного жреца подействовало на
Не хватало еще устраивать между наследником и жреческой кастой препирательства по поводу принадлежности пленника. Жрецы молча переглянулись, и Аталай поспешил прекратить эту немую сцену, скомандовав приготовить оружие и распахнуть люк. Если пришелец действительно незримым проник в усыпальницу старых правителей, то он обладает колдовской силой или секретом становиться невидимым…
А все новое и необычное надлежит исследовать тем, кто ближе к богам. И только потом, если это представляет интерес для армии, можно посвятить в детали открытия военачальников во главе с молодым сапаной и его божественным отцом.
Может, тут уже и нет никого? Духи, особенно злые, как никто умеют выскальзывать из человеческих ловушек. Это было бы наилучшим выходом из ситуации.
Факел в руке одного из воинов, что первым медленно спустился в подвал, выхватил из тьмы обширное вытянутое помещение, заставленное кувшинами с кукурузным маслом и пивом, корзины с мукой, вяленой рыбой и мясом.
На одном из кувшинов сидел голый человек. Он крупно дрожал, щурился на яркий свет факела и медленно жевал кусок копченого мяса ламы. Однако при виде солдата с копьем отшвырнул еду, вскочил и схватил стоявший подле него бочонок с мукой. Все против воли отступили на шаг – ростом нечеловек превосходил самого высокого из аймара и буквально упирался макушкой в дощатый потолок. И сложен был как настоящий солдат, а не жрец или крестьянин.
С губ его слетело что-то чудовищное, настолько чуждое языку аймара, что все ахнули от ужаса.
– Ну вот, уже проклял… – обреченно прошептал кто-то позади Аталая.
– Если это посланец богов, ничего осквернить или проклясть он не может, – резко произнес верховный жрец.
– Я убью этого демона! – взревел Кумари и бросился на пришельца с мечом.
Ему на подмогу пришли два солдата, которым не повезло очутиться ближе всех к своему военачальнику. Они одновременно выбросили перед собой копья, чтобы пригвоздить демона к полкам с припасами, но тому чудом удалось увернуться и обрушить на голову одного из воинов мучной бочонок. Тот треснул, и в подвале взметнулся белый туман.
– Стойте! – безуспешно восклицал Аталай. Никто его не слышал.
Те, кто рискнул углубиться в мучную завесу, очень скоро вылетали обратно со сломанными копьями и окровавленными физиономиями. Обратно никто из них отчего-то не стремился. Один из воинов, размазывая кровавые слюни по лицу, задушенно бормотал:
– Демон… Он чуть не пронзил меня когтем, и как я увернулся?
Наконец кто-то догадался зажечь второй факел, и стало видно, как Кумари, по-прежнему с мечом, и пришелец стоят друг напротив друга и тяжело дышат. Голый нечеловек стискивал в могучих руках скамью с отбитой ножкой, носящую глубокие зарубки от оружия сапаны. Было очевидно, что битва может продолжаться еще долго, и неизвестно, кто в конце концов одержит верх. Скорее всего, белый демон, ведь помощи от солдат Кумари ждать уже не приходилось.