Демон Эльдорадо
Шрифт:
Многие согласно кивнули, в том числе невидимый для жрецов Таури.
– Ты прав, Уакаран. – Сапана недовольно пошевелил ногами – похоже, вода в чаше остыла. – В самом деле, если речь пришельца никто из людей не понимает, то можно вложить в нее любой нужный нам смысл.
– Осталось ограничить круг тех, кто будет устами посланца богов, – сказал Аталай. Ему не нравилось, что Уакарану удалось завладеть вниманием вождя и заслужить его одобрение, поэтому следовало перехватить инициативу. – Не считая самого сапаны Таури, разумеется. Будет очень странно, если толмачами белокожего станет все
– Уместно ли называть этого человека посланцем богов? – спросил Уакаран с улыбкой, предназначенной для других жрецов. – Если мы полагаем, что можем толковать его речи по-своему, а он нам на это не возразит… То никакой это не посланец, а обычный человек, пробравшийся в усыпальницу через дыру в стене. Поскольку очевидно, что боги вполне в состоянии снабдить своего посланца языком, понятным для всех людей.
– Так кто же он, по-твоему? – вспылил Аталай. – Кто еще мог возникнуть из воздуха в закрытом помещении?
– А кто сказал, что он не появился там еще до того, как солдат заступил на вахту? И пройти туда он мог еще в неприметной одежде, прошмыгнув мимо охраны! Кто в последний раз проверял, целые ли в усыпальнице стены? Я не говорю сейчас о том, что этот человек может оказаться демоном, посланным для того, чтобы совратить нас с пути служения истинным богам!
Все невольно ахнули, в том числе Таури. Только Аталай сдержался, поскольку главным чувством, снедавшим его сейчас, был гнев.
– Не будем пока рассуждать о таких неприятных вещах, – сказал он жестко. – Все это не более чем досужие рассуждения. Я согласен, что дело требует более тщательного изучения, но для этого мы должны будем привлечь к нему еще нескольких, пока не посвященных в него людей.
– И таким образом окончательно сделать слухи о голом пришельце всеобщими, – усмехнулся Уакаран.
В малом зале повисло тяжелое молчание. Прямоугольники солнечного света, постепенно ползущие по каменным плитам пола, уже добрались до полога, за которым прятался сапана. Скоро золотые нити, вплетенные в ткань, засияют всеми оттенками огненно-желтого. Стало слышно, как далеко внизу мычат ламы и лают псы, смеются служанки и журчит фонтан – там еще не знали об опасности, что грозила государству, если ее жрецы неправильно истолкуют сегодняшнее событие.
– Я так и не понял, – сказал наконец Таури, – каким образом этот человек мог появиться в усыпальнице. Ясно только, что без дополнительного расследования в этом вопросе не обойтись. – Он аккуратно вынул худые ноги из плошки и поставил их на заранее расстеленное шерстяное полотенце. – Как бы то ни было, мы можем и не разобраться в этом вопросе. Или не найдя простого объяснения, поскольку пришелец дать нам его не в состоянии, или потому что простого объяснения не существует и юноша действительно послан к нам богами. В этом случае он может оказаться как обычным человеком, не ведающим о своем предназначении, так и богом, ясно осознающим цель своего прибытия. Что мы можем сделать, если он – бог?
Жрецы переглянулись. Аталай взялся высказать, как он полагал, общее мнение:
– Ничего, господин. Убить его, даже если это возможно, означало бы смерть всего народа аймара и даже, может быть, всего нашего мира. Приветствовать
Во время речи Аталай с некоторой тревогой следил за лицом старого сапаны. Таури, конечно, по праву представляет главное божество на земле. Но даже будучи его признанным братом, он не сможет тягаться мощью с самим Творцом. Копья и пращи его армии – ничто по сравнению с мощью непостижимого существа, когда-то сотворившего мир. И сапана, естественно, это понимает, а потому возразить по существу не может.
– Хорошо, – тяжело проговорил Таури. По голосу его было понятно, как он стар и утомлен. – Задам вопрос иначе. Как мы можем использовать этого человека или бога в интересах государства и народа, при этом не обидев его?
– Опять же зависит от того, кто он такой, – ответил Уакаран. – Если обычный шпион, проведем показательное жертвоприношение на празднике урожая. А если бог, спросим совета или помощи.
– Когда сможем понять его, – веско добавил Аталай.
– Пока же оправдаем урезание рациона старикам…
– Значит, стоит раскрыть его появление народу? – уточнил Таури.
– И что мы скажем? – выступил жрец, объявивший гостя самозванцем. – Кто он – посланник или обычный человек? Назвать человеком бога или богом человека равно кощунственно! Навлечем лишь гнев истинных богов и самого Творца, и они отвернутся от нас или покарают! Приписать божественные речения простому смертному или выдумать собственные толкования божественным словам – выбор между ужасным и гибельным…
– Достойная критика! – сердито перебил Уакаран. – Собравшиеся здесь одинаково хорошо представляют себе всю опасность любого выбора. Порицая, предлагай!
Однако вздорный старик, так зримо обрисовавший проблему, не нашелся что ответить мастеру церемоний. Направленный на отыскание слабых мест в логических построениях коллег, над разрешением проблемы его разум работать отказался.
Всем стало ясно, что простыми рассуждениями дело «посланца богов» не разрешить. Любые активные действия, основанные на предположении человеческой или божественной природы пришельца, будут равно ошибочными. Понял это и Таури.
Он поднял небольшую деревянную палицу и два раза ударил ею в золотой диск, висящий над его правым плечом. Через мгновение массивная каменная дверь открылась, и в малый зал скользнуло несколько служанок с посудой. Перед каждым из жрецов появились серебряные подносы с плошками, заполненными яствами, и кувшинчики с теплой чичей. Отдельно лежало по свежему листу коки с известковым шариком.
Одна из девушек, не отдергивая полога, протянула за него руку с золотым подносом, и сапана принял пищу. Какое-то время спустя, освежив трапезой дух и тело, Таури отставил посуду в сторону и спросил: