Демон-босс
Шрифт:
Вздохнув, я встаю. Не потому что не хочу расстраивать Шапошникова, а чтобы не подставлять Пирогова. Иначе начнет шеф ему плешь проедать, мол, я тебе задание дал, а ты не выполнил.
— Вызывали, Олег Евгеньевич? — осведомляюсь я, постучавшись.
Глазки-буравчики как по команде вонзаются в мою переносицу.
— Вызывал, Любовь Владимировна. Присаживайтесь.
Интересно, почему генеральному непременно нужно общаться с сотрудниками в таком пренебрежительном тоне? Чтобы подчеркнуть иерархию? Такая манера коммуникации — чистейший
— Работаете?
— Работаю, - вру я, немного покраснев.
— Как продвигается сотрудничество с Ждановым?
При звуке его имени я взволнованно ерзаю на стуле. Ну надо же. Никуда от него не деться.
— Хорошо, — говорю, — продвигается.
Шапошников грозно подается вперед.
— А конкретнее? Сколько вы ему на прошлой неделе краски отгрузили?
— Думаю, около пяти тонн, — отвечаю я, недоумевая, почему он адресует этот вопрос мне, а не отделу продаж. Я ведь главный технолог в конце-концов, и считать количество отгруженных банок — не в моей компетенции.
— Мы договаривались, что Жданов будет покупать у нас тридцать тонн в месяц, — с претензией рявкает генеральный. — И формировали прайс-лист исходя из этого объема.
— Олег Евгеньевич, — устало вздыхаю я. — А я-то здесь причем? Я курирую качество краски, а не отгруженные тонны. Вызовите менеджеров по продажам, и пусть свяжутся с Игорем Вячеславовичем…
Шапошников хищно щурится.
— А вы, стало быть, умываете руки?
— При чем здесь мои руки? — Как и обычно в беседе с ним я начинаю заводиться. — Переговоры с клиентами не входят в мои должностные обязанности.
— То есть вы всерьез считаете, что рядовой менеджер может позвонить владельцу крупнейшего печатного предприятия страны и вести с ним такие разговоры?
Так вот в чем дело. Отдел продаж не находит общий язык со Ждановым, и грудью на амбразуру предлагают кинуться мне.
— Думаю, было бы уместно вам поговорить с ним лично. Как владелец с владельцем.
Эта идея не вызывает у Шапошникова энтузиазма. В его глазах мелькает почти суеверный страх.
— Я? Нет. Слишком много дел… — бормочет он, начиная деловито копошиться в бумагах. — Позвоните сегодня же и выясните, какой объем он планирует выкупить до конца месяца. В противном случае, мы поднимем цены.
Вот умеет он… Сделать день еще хуже, чем он есть. Представляю лицо Жданова, когда он услышит такое. Придется перед ним лебезить, чего в свете вчерашних событий делать никак не хочется.
— Можете идти, — сухо роняет Шапошников, утыкаясь взглядом в монитор.
Я поднимаюсь. Сколько там до пенсии осталось? Скорее бы, что ли. А то тошнит от его физиономии.
— Любовь Владимировна! — ехидно окликают из-за стойки, стоит только выйти из кабинета. — К вам посетительница.
Я смотрю на секретаршу Шапошникова с непониманием.
— Посетительница? Ко мне? Откуда?
И еще до того, как Ольга успевает ответить, из коридора доносится стук каблуков,
— Вы Люба, правильно, я понимаю? — не удосужившись поздороваться, она смерила меня оценивающим взглядом. Каблуки на ее туфлях еще более высокие, чем были вчера, что, казалось бы, невозможно.
— Совершенно верно, Анжела. Именно так меня вам вчера и представили, — сдержанно отвечаю я. — Чем обязана?
— Нам есть, что обсудить, — с вызовом бросает она. — Например, ваши посягательства на моего мужа.
30
Магнитные бури сегодня, что ли? Сначала Шапошников с необоснованными требованиями, теперь эта дама с таким же обвинениями. Уже которую неделю против воли становлюсь главным офисным ньюсмейкером. Ольга сейчас от восторга и любопытства сейчас из-за стойки вывалится.
— Если вы имеете в виду Жданова Игоря Вячеславовича, то он, если мне не изменяет память, развелся несколько лет назад. Что касается моих посягательств на него…
— У вас кабинет есть? — перебивает женщина, бросая взгляд на секретаршу Шапошникова. — Я не готова обсуждать при посторонних такие интимные темы как мое замужество.
От такого заявления я даже теряюсь немного. Не хочет обсуждать при посторонних? Разве не она только что во всеуслышанье обвинила меня в том, что я посягаю на ее мужа?
— Кабинет у меня имеется, но в нем я привыкла работать, а не скандалить с малознакомыми мне женщинами, — осторожно говорю я.
— Я тебя умоляю, Люба, какие скандалы? — Пухлые губы Анжелы кривятся в подобии улыбки. — Просто проясним одно маленькое недоразумение, и я уйду.
От того, как быстро она перешла на «ты» и от свойского «Люба» меня передергивает. Обычно мне сходу удается составить психологический портрет собеседника, но здесь полный провал. За полторы минуты общения Анжела успела побывать в трех обличьях: склочной скандалистки, женщины, знающей себе цену и разбитной подружки.
— У вас будет не более пяти минут, — предупреждаю я. — И я в любой момент оставляю возможность прервать разговор.
В сопровождении оглушительного цоканья каблуков мы проходим в мой кабинет. Дверь я на всякий случай плотно закрываю. Не стоит делать офисные сплетни более красочными, чем они есть.
— Итак..? — Я вопросительно приподнимаю брови, давая Анжеле возможность начать разговор.
— Ты крайне непорядочная женщина, Люба. — Ее указательный палец с острым розовым ногтем обвинительно взлетает вверх. — Водишь шашни с клиентами, а это очень непрофессионально. Это раз. Во-вторых, плюешь на священный институт брака! Мы с Игорем прожили вместе счастливых пятнадцать лет и ни разу…
Не в силах выслушивать этот бред, я выставляю вперед руку. От вспышки злости кровь приливает к лицу.