Демон-Апостол
Шрифт:
— День добрый, отец! — один за другим приветствовали его крестьяне.
Все они усердно трудились, ремонтируя дома или — вот удивительное дело, поскольку до конца зимы оставалось еще пара недель! — готовя к обработке поля, уже освободившиеся от снега. Последний буран, закончившийся проливным дождем, растопил и смыл снег, обнажив землю. Сейчас крестьяне стаскивали в груды камни, размечали участки колышками.
— И тебе того же, дитя мое, — вежливо отвечал он. — Подскажите, где мне найти вашего управителя.
Доброжелательные крестьяне назвали имя и показали, в каком направлении находится
Управительницу — потому что это оказалась женщина, приземистая, лет сорока, — найти было проще простого; она трудилась на своем поле. Увидев Де'Уннеро, она оперлась о мотыгу обеими руками, положив на них подбородок.
— Ты Джанина О'Лейк? — приветливо спросил Де'Уннеро.
— Она самая, — ответила женщина. — А ты кто будешь? Может, хочешь основать церковь тут, в Кертинелле?
— Я брат Симпл, — соврал Де'Уннеро, — просто прохожий. Хотя уверен — как только мирная жизнь наладится, церковь пришлет сюда священника.
— Ну, у нас есть монах Пемблтон, — ответила Джанина. — До него всего-то день пути. Все проповедует, чтобы люди о душе думали, а не о том, как бы брюхо набить, — Де'Уннеро с трудом сдержал желание ударить ее. — Однако у тебя такой вид, точно ты и сам не прочь перекусить.
— Так оно и есть. — Он скромно потупил взгляд. — Немного еды и рассказ о том, какая дорога ведет на север, — вот все, что мне нужно. Я иду в Тимберленд, там в последнее время проповедовать некому.
— Да уж, места там дикие, говорят, — улыбнулась Джанина. — Ну, посиди пока в тенечке, отдохни. Я скоро закончу и покормлю тебя на дорожку.
— Пожалуйста, добрая женщина. — Монах протянул руку к мотыге. — Позволь мне заработать себе еду.
Джанина удивилась, но спорить не стала.
— Вот уж не думала, что монах захочет поработать, — сказала она. — Но помощь мне не помешает, и я отблагодарю тебя за нее.
Де'Уннеро принялся мотыжить поле: чего-чего, а этого, наверное, никто никогда не ожидал от епископа Палмариса. Потом Джанина пригласила его вместе с несколькими другими крестьянами пообедать. Еда была горячая и вкусная, но Де'Уннеро, после его диких трапез, она показалась немного странной и оставила полуголодным.
За обедом шла неспешная беседа. Епископ выяснил, что в пути на север ему ничто не угрожает и добраться до Тимберленда будет не труднее, чем от Палмариса до Кертинеллы, — если, конечно, зима не выкинет напоследок какую-нибудь шутку. Правда, на севере и сейчас еще лежит снег, объяснили ему.
После обеда брат Симпл принял приглашение переночевать в сарае Джанины и предупредил ее, что утром она, скорее всего, его уже не увидит, так как он собирается продолжить путь с рассветом.
На самом деле он покинул сарай и Кертинеллу уже через час и помчался по залитым лунным светом полям на север, с каждым прыжком все глубже погружаясь в магию «тигриной лапы». Процесс превращения его рясы в шкуру зверя был настолько совершенен, что кольцо с камнем души оказалось надето на палец тигриной лапы.
Ощущение было такое, словно он полностью превратился в зверя и видел мир глазами дикого кота. Вскоре он почуял присутствие рядом другого животного и понесся
Невидимый, неслышимый, он мчался через темный лес. Чуткие уши уловили шорох в стороне, и почти сразу же он увидел их: два белохвостых оленя — самец с ветвистыми рогами и самка.
Мягко ступая, тигр приближался к ним.
Самец ударил копытом по земле; самка подпрыгнула, как бы собираясь умчаться прочь.
Но она не знала, в какую сторону бежать, понял Де'Уннеро. Он был рядом, совсем рядом, оставался один прыжок и… Он бросился на самца; с ним справиться было труднее.
Могучий тигр издал ужасающий рев, выпустил когти, широко расставил лапы, но самец не обратился в бегство и не замер на месте, а пошел прямо на него, опустив голову и выставив грозные рога. Когда они сошлись, Де'Уннеро ощутил болезненный укол в грудь, но не обратил на него никакого внимания. Он снова яростно взревел, тигриная лапа с размаху опустилась на голову оленя, вцепилась в его рога и резким рывком повернула голову в сторону, сломав хребет. Самец покачнулся и упал.
Де'Уннеро вгрызся ему в шею и разорвал главные вены, жадно лакая хлещущую из них кровь. Одновременно он мысленно воззвал к камню души, чтобы поглощать не только физическую составляющую оленя, но и его жизненную силу.
Когда все было кончено, энергия так и клокотала внутри. И все же ему было мало. Он бросился на поиски самки, нашел ее, накинулся сзади и возобновил пиршество.
Теперь можно было мчаться на север, не зная усталости, не испытывая потребности в отдыхе.
— Впереди все чисто, — сообщил Роджер, вернувшись к Элбрайну и Смотрителю, которые только что обшарили местность к западу и востоку.
Позади них на небольшой полянке немного в стороне от дороги — точнее говоря, всего лишь тропы, протоптанной солдатами армии демона, — пятеро монахов сидели в кружке вокруг костра и ели ужин, приготовленный Виссенти из съедобных корешков.
— Далеко же они убежали, — заметил рейнджер, недоверчиво покачивая головой.
Пройдя уже половину расстояния от Дундалиса до Барбакана, маленький отряд не встретил ни единого монстра — ни великанов, ни гоблинов, ни поври.
— Вайлдерлендс больше, чем кажется, — сказал кентавр, — больше, чем все населенные людьми земли, вместе взятые. Клич демона, сзывающего свою армию, пронесся по всей земле, вытащил гоблинов из их нор, согнал великанов с утесов безымянных гор и даже докатился до живущих за морем поври.
— А теперь, похоже, они вернулись в свои норы и скалы, — отозвался Полуночник. — И все же у меня нет ощущения, что здесь безопасно.
— Люди любят усложнять себе жизнь, — сухо заметил кентавр.
Полуночник снова покачал головой и уже в который раз оглянулся.
— Ну, жаловаться-то не стоит. — У Роджера возникло странное ощущение, будто Полуночник разочарован отсутствием монстров. — Лучше ни одного врага, чем много.
— Случается, что и один — слишком много, — задумчиво ответил Элбрайн.