Дело труба
Шрифт:
– А кто же? – искренне удивился Андрей Андреевич, косясь на рюкзак. – Настоящий полярный попугай… Полар Пэррот! А главное – голова какая большая – в такой голове весь словарь Даля поместится… если говорить научите.
Полар Пэррот угрожающе щелкнул клювом, и Андрей Андреевич от греха принялся запаковывать большую голову обратно.
– Ну как? Будете брать? Отдам недорого.
Мать, наконец-то выйдя из ступора, смогла только выдавить:
– Вообще-то мы передумали попугайчика заводить. У меня аллергия на перья.
И горе-продавец
Возвращению совы был рад только Алексей. У Василия совсем отнялись задние ноги. Он с трудом доползал до поилки, и все семейство утешало его, подсовывая самые разные кусочки фруктов и сладостей, какие только могли найти и позволить себе. Прошло еще пару дней, и однажды утром Татьяна Николаевна вдруг воскликнула:
– Зоопарк! Ведь есть же зоопарк! Они должны принимать экзотических животных.
Перерыв телефонную книгу, они нашли телефон зоопарка и набрали номер.
– Правда, полярная сова? – осведомились в трубке. – Конечно, привозите! Непременно возьмем… Нет, только бесплатно… Но мы запишем ваше имя в список почетных дарителей. Это очень почетно… Ждем с нетерпением…
– Бесплатно так бесплатно, – поджал губы Андрей Андреевич. – Еще немного и я сам готов буду доплачивать.
К приезду совы в администрации возник некоторый ажиотаж. Несколько сотрудников в белых халатах высыпали на проходную и с помпой проводили Андрея Андреевича в какой-то кабинет, галдя и восхищенно показывая друг другу на рюкзак.
– Вы не представляете, что для нас значит каждый экземпляр, – заговорила женщина, вероятно, заведующая орнитологическим отделом, вставая из-за стола к ним навстречу. – Как вам удалось ее заполучить? Мы диплом благодарственный подготовим!.. Впишем золотыми буквами…
– Приятель привез, – раскрывая рюкзак, пробормотал смущенный вниманием Андрей Андреевич. Появилась мохнатая голова, а по кабинету пронесся вздох разочарования, напоминавший простое: «Фууу!»
– О, господи, опять, – всплеснула руками заведующая, – да сколько ж можно-то?!
– В каком смысле? – насторожился Андрей Андреевич.
– Ну какая же это полярная сова, молодой человек?! – укоризненно покачала головой заведующая.
– А кто же это? Попугайчик?
– Вы что, совсем в птицах не разбираетесь?
– Нет, не разбираюсь, – начал кипятиться Андрей Андреевич, – зато я прекрасно разбираюсь в том, что ее нужно кормить, поить, лечить, содержать… Ну и кто же это по-вашему?
Толпа из кабинета незаметно рассосалась, остались только заведующая да сухонький старичок у двери. Он-то и произнес брезгливым голосом:
– Длиннохвостая неясыть. Ну и куда ее девать прикажете, Марина Анатольевна? У нас все вольеры этой радостью переполнены.
Андрей Андреевич похолодел.
– Не возьмете? – спросил он почти шепотом.
– Возьмем, куда деваться? – почти с отвращением сказала заведующая, – берите ее, пойдем в карантин.
– А у нее еще лапка больная, – с дрожью в голосе произнес даритель.
– Ничего, разберемся, –
Когда дело было сделано и птицу посадили в какую-то странную, длиной во всю комнату, узкую клетку, с тремя такими же нахохленными птицами, старичок пригласил Андрея Андреевича выйти во внутренний двор к птичьему вольеру.
– А они ее не обидят? – спросил с сомнением Андрей Андреевич.
– Ничего страшного. Вот вы лучше на это полюбуйтесь – тут у нас длиннохвостые неясыти обитают. Не знаем, что делать с таким количеством.
Действительно, все ветки в вольере были полны птицами, как две капли воды похожими на Витин подарок.
«Длиннохвостая неясыть, длиннохвостая неясыть, длиннохвостая неясыть», – все повторял про себя Андрей Андреевич, чтобы не забыть, когда они пошли к проходной.
– А можно позвонить от вас?
– Конечно – отозвался старичок.
Андрей Андреевич набрал номер и, услышав жену, радостно выпалил:
– Ее взяли! Представляешь?
– Подожди, подожди минуту, ты что уже отдал ее?
– Да, представляешь, они еще брать не хотели, у них этих неясытей, как грязи… – Андрей Андреевич виновато посматривал на старичка, который любезно ждал, когда тот закончит.
– Папа, вези ее назад, – раздался плачущий голос Алешки, и снова голос жены – Андрей, Васик умер…
– Как умер? – глупо переспросил Андрей Андреевич и острая неприятная волна, прокатившись откуда-то из самой груди, резко ударила его в нос.
– Так… на ручки попросился перед смертью. Умер спокойно. Он ведь старенький был. Ты только не задерживайся. Забирай сову и приезжай. Она, конечно, не заменит Василия, но все-таки… Я уже привыкла к ней. Если б мы его тогда не выкупали… Ну найдем мы для нее мяса, если нет, Михалыч про корм кошачий говорил.
Образовалась долгая пауза, но потом Татьяна Николаевна, видимо, испугавшись несогласия мужа, снова быстро заговорила:
– В конце концов, это мне ее подарили на день рожденья, и сын давно попугайчика хотел. Ты бесчувственный отец, даже Витька про попугайчика помнил, а ты!..
– Я понял, – решительно положил трубку Андрей Андреевич, и, обернувшись к ожидавшему старичку, хрипло сквозь зубы спросил: – Вы говорили, не знаете, куда длиннохвостых неясытей девать?
Дом в Комарово
Он стоял, упершись лбом в пасмурное ледяное стекло, пытаясь проникнуть взглядом как можно глубже в заснеженный сад. Огромные ели сиротливо покачивались под северным ветром, цепляясь всеми своими колючками за невидимые глазу выступы в морозном воздухе. Весь сад колебался и ходил ходуном. Деревья, встречаясь, взволнованно раскланивались друг с другом, рассыпались в разные стороны, но затем снова в хаотическом порядке сходились, плавно, словно в замедленной съемке или под водой. Скорее даже под водой, ибо сумерки постепенно затапливали этот мир, стирая детали и острые углы.
Конец ознакомительного фрагмента.