Дело чести
Шрифт:
– Ты слышал о планете Каадам Два? – оборвал его излияния Каменев.
– Пошел на хрен, ублюдок! Дай мне только до тебя добраться! Спущу шкуру с живого и…
– Это планета земного типа, – перебил его Лад, – практически идеальная колония. Даже воздух пригоден для дыхания по всем параметрам. Можешь проверить.
– Ага, обязательно!
– Коэффициент полезности превышает даже показатели некоторых крупных колоний, – продолжил рассказывать капитан, – но она до сих пор не освоена, потому что ни один корабль не смог пробыть на ее поверхности больше двух часов. ПВОС. Уверен тебе не
– И кто здесь обитает?
Но ответа он не дождался.
– Эй, скотина, чего заткнулся? Надеюсь, ты подавился своим поганым языком, – снова попробовал капитан «Беспощадного».
Ладимир не отвечал.
Къюг стоял посреди каменистой пустыни. Во все стороны, насколько хватало взгляда, простирался один и тот же серо-коричневый пейзаж. Ни одного деревца или корявого кустика, ни единой травинки, только камни до горизонта. Сначала он просто брел вперед, но потом остановился, огляделся вокруг, выбрал место и сел.
– Хочешь заставить меня свалиться в какую-нибудь яму, не дождешься, ублюдок.
Капитан «Беспощадного», поняв, что ответа ему не дождаться, разозлился, но был бессилен что-либо сделать, поэтому просто сидел, сберегая силы и постоянно оглядываясь, чтобы не пропустить опасность.
Къюг сверился с таймером – прошло сорок семь минут. На него до сих пор никто не напал, и волнение, начавшее было закрадываться в грудь пирата, отступило. Правда, кислорода в баллонах скафандра становилось все меньше. Подумав, он решил проверить, наврал ли Каменев насчет пригодной для дыхания атмосферы, но фильтрацию в скафандре отключили еще на корабле, поэтому единственный способ проверить качество местного воздуха – деактивировать лицевую маску.
Это могло быть ловушкой, и, возможно, Каменев специально это сказал. Пират выругался, но маску убирать не стал.
Время шло. Вкруг ничего не менялось. Къюг в который уже раз посмотрел на показания датчика кислорода. Потом подумал, что терять нечего, все равно придется деактивировать маску, так какая разница, сейчас или часом позже?!
Сделав несколько глубоких вдохов, Къюг наконец решился и, послав Каменева к Темным звездам, убрал маску… Инстинктивно задержал дыхание насколько хватило сил, выдохнул и вдохнул местный воздух…
Каменев не обманул – здесь действительно можно дышать. Капитан «Беспощадного» пообещал вырвать своему врагу легкие за все свои волнения.
Почувствовав за спиной движение, он обернулся, приготовившись увидеть какое-нибудь чудовище, и едва успел подставить ладонь, чтобы крупный полупрозрачный жук не врезался ему в лицо. Разбившееся насекомое оставило на перчатке скафандра вязкий след. Пират выругался и встряхнул рукой, но почти сразу услышал стремительно приближающееся жужжание.
Он повернулся на звук и снова едва не словил физиономией нескольких жуков, летевших прямо на него.
– Твою мать, – пробормотал Къюг, активируя маску. Тихое жужжание раздавалось со всех сторон, пират начал оглядываться, посмотрел направо, потом налево… Врезавшееся в маску насекомое заставило его отшатнуться. Бесцветная осклизлая масса
– Вот гадость! – Къюг брезгливо стер останки жука и почти сразу почувствовал несильный толчок в спину. Обернулся… Очередное насекомое разбилось о его плечо, и еще одно врезалось в бедро. Пират выругался и сбил еще нескольких жуков руками.
– Эй, Каменев, ты этим дерьмом решил меня напугать? – Он засмеялся, поймал двух тварей и раздавил их. – Ты больной ублюдок. Спускайся! Я накормлю тебя хрустящими чипсами.
Словно в ответ на его слова, под ногами Къюга что-то захрустело. Он опустил взгляд и снова выругался, потому что из-под его ботинок выползали десятки полупрозрачных жуков.
– Вот твари!
Он вскочил и начал топтать их, давя рифлеными подошвами, но насекомых меньше не становилось. Пират отошел в сторону, но, куда бы он ни наступал, под ногами начиналось шевеление и появлялись жуки. Те, которых Къюг не успевал раздавить, распускали крылья, поднимались в воздух, отлетали подальше, словно для разгона, и возвращались, с коротким жужжанием разбиваясь о скафандр.
Через десяток минут пират был покрыт слоем прозрачной массы. Он стал стряхивать ее с себя и обнаружил, что к останкам жуков примешалась какая-то темная субстанция. Къюг провел по рукаву, по груди и неожиданно понял, что это размягчается и слезает материал скафандра.
– Твою мать!
Он решил не очищать скафандр, но насекомые продолжали его атаковать, и вскоре он стал похож на фигуру из желе. В груди начался зарождаться страх. Еще не осознанный, маскирующийся под брезгливость, проявляющий себя мурашками на позвоночнике и холодным потом, но уже пустивший корни и с каждой минутой набирающий силу.
Къюг побежал, в надежде выбраться на место без насекомых, но те словно знали, куда он направится, и очередная волна полупрозрачных тварей появлялась у него на пути.
– Да что же это… – пробормотал запыхавшийся пират. Вокруг него вился уже целый рой жуков. Их тела залепили лицевую маску, Къюг стер их ладонью и увидел, что поверхность маски помутнела – внутренности насекомых разъедали ее.
Неожиданно раздался голос Каменева:
– Не советую там бегать. Говорят, жуки могут устраивать ловушки, и если провалишься в нее, то угодишь на несколько метров под землю. Никто не знает, какие твари там водятся.
Къюг неожиданно почувствовал, как по венам пробежал коктейль из ощущений. Он готов был разорвать своего врага на части голыми руками, но вместе с тем был несказанно рад его услышать.
– Ублюдок! Сволочь! Что?! Что происходит со скафандром?! Что это за твари?!
– Я слышал, что у местных насекомых очень сложная иерархия и многоступенчатая система питания. Самой низшей ступенью являются небольшие жуки, как их назвали исследователи – «камикадзе». Они разбиваются о пищу, облепляя ее своими внутренностями, в которых содержится некая кислота или, может быть, не кислота, я не очень силен в химии… в общем, что-то сродни желудочному соку у человека, она разъедает почти любой материал, особенно органику.