Дело чести
Шрифт:
Ладимир ждал, продолжения, но Джон специально затягивал паузу.
– Скажи, – произнес наконец Липски, – у тебя правда были какие-то чувства к дочке Стюарта?
Каменев ответил ему тяжелым взглядом и вопросом:
– Что он рассказал?
Большой Джон кивнул самому себе, еще больше укрепившись в своих догадках, вздохнул и сказал:
– Сказал, что действовали они не по собственной инициативе – их наняли.
– Кто?! – Глаза капитана загорелись.
– Этого я не знаю.
Лад не мог скрыть своего разочарования.
Липски внимательно
– Но знаю, как можно этого человека найти, – он протянул Каменеву стримкристалл. – Здесь информация о том, как связаться с заказчиком. Он все еще должен Тревору деньги.
Лад взял кристалл, посмотрел на него и сжал в кулаке.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – усмехнулся Джон, – но ты же понимаешь, что работа моих людей оплачивалась, и, должен заметить, очень неплохо.
– Да, я понимаю, – покивал Каменев. – Разумеется, я компенсирую твои затраты.
– Что же, я рассчитывал на это.
– О какой сумме идет речь?
– О десяти процентах.
Лад остановился и хмуро посмотрел на Липски:
– Десяти процентах чего?
– В вашем с губернатором предприятии. Ведь твоя доля составляет пятьдесят процентов, я хочу десять из них.
– Она принадлежит не только мне, а всей нашей команде на равных. И десять процентов это больше, чем моя доля.
– Хм… – Большой Джон задумался. – Да, я понимаю.
Каменев смотрел на оглаживающего свою бородку Липски и догадывался, что у того припасена карта в рукаве. Ведь недаром он запросил такую цену. Капитан понимал, что, спрашивая его об этом, сдает свои позиции, но сейчас Ладу было не до торговли:
– Ты знаешь что-то еще?
– Тебе не откажешь в проницательности, – улыбнулся Джон. – Знаешь, я тут подумал… десять процентов действительно много, давай поступим вот как: я стану совладельцем на равных правах со всей командой. К тому же я слышал, что она у тебя немного убавилась. Этот сукин сын Телори и меня обвел вокруг пальца, – ничуть не смущаясь, сказал Липски.
Но упоминание о предателе возымело обратный эффект, чем он рассчитывал. Лад сразу отстранился и стал собранно-холодным. Джок понял, что напрасно заговорил о Телори, которого сам внедрил в команду к Ладимиру, не подозревая, что паренек агент имперских спецслужб.
– Мне нужно все обсудить с командой, – сказал Лад.
– Другого я и не ожидал, – кивнул Липски. – Полчаса тебе хватит?
– Посмотрим.
Они вернулись к трапу, где сейчас собралась почти вся команда Ладимира. Плинийские амазонки ждали там, где оставил их Липски.
– Чтобы обсуждать с командой твое предложение, я должен знать все, – сказал Каменев.
– Согласен, – ответил Джон. – Если вы решите принять мое предложение, то в качестве взноса я отдам тебе корабль Тревора. «Марафонец» неплохо оснащен, почти не уступает твоему «пилигриму» по вооружению и превосходит по скорости, силовые установки не такие емкие. Но хороший капитан ведь знает, как использовать преимущества своего корабля и скрадывать недостатки, не так ли? Сейчас стоит в ремонтных
– Ясно, – кивнул Лад и направился к своим людям. Они зашли в корабль и подняли за собой трап. Липски усмехнулся такой предосторожности и остался терпеливо ждать на поле. Через полчаса трап снова спустили, и появился Лад в сопровождении Болтуна и Петера.
– Встречаемся вечером в восемь. Бар «Звездный прилив». У тебя должны быть при себе коды доступа от «марафонца».
– Отлично. Значит, в восемь.
Лад и его сопровождающие сели в машину и умчались, не предложив Липски подвезти, уверенные в том, что он в этом не нуждается.
Большой Джон проводил их взглядом, довольно улыбнулся и направился к ожидающему за служебными постройками лимузину.
Майор Рассел расположился в кресле перед выключенным головизором, вертел в руке бокал с игристым вином и размышлял. Это стало его обычным времяпрепровождением после возвращения из плена у Каменева. Вместо того чтобы сидеть с другими офицерами в кают-компании, майор закрывался в своей каюте и в одиночестве пил вино. Первые день или два об этом судачили, но после забыли – майор не был всеобщим любимцем, отсутствие которого в компании остро ощущается. Рассел же очень сильно переживал и отчаянно боялся, что откроется его преступление. Он уже тысячу раз клял себя за то, что поддался своей злобе и втянул дочку адмирала, надо было просто заказать убийство Каменева. Хотя, если бы он не предложил похитить Валенсию, этот ублюдок Вильгельм не согласился бы, – оправдывал себя майор. Особенно трудно было, когда Стюарт вызвал его к себе и устроил форменный допрос, как и что было на пиратском корабле. После этого испытания Рассел повеселел и расслабился. Но вскоре произошел инцидент на Мессине, и флотилию облетел слух, что убили дочь адмирала.
Когда Рассел об этом услышал, его сердце начало так бешено колотиться, что, казалось, выпрыгнет из груди. Но, поняв, что в произошедшем все обвиняют только Каменева, которому, к сожалению, удалось сбежать, майор успокоился и даже воспрял духом, хотя по-прежнему старался быть затворником.
Обычно он выпивал бутылку вина и ложился спать (на дежурства его пока не ставили). И в этот раз бутылка была почти пуста, майор планировал опустошить последний бокал и отойти ко сну, когда загорелся сигнал вызова коммуникатора.
– Кого еще дернуло? – недовольно проворчал он и нажал «ответить».
– Прошу прощения, господин майор, – на экране взял под козырек вахтенный офицер.
– Ну? Лейтенант, ты знаешь который час?
– Так точно, господин майор, знаю. Но вам поступил экстренный вызов по закрытому каналу гиперсвязи. Я подумал, что…
– А ты меньше думай, лейтенант, – тебе не идет, – пробурчал Рассел.
– Простите, господин майор, мне прервать канал?