Дело Белки

Даган Александр

«Бог мой! С Кощеем! – подумал я. – Так вот почему Василиса и компания называла давешнего громилу Костлявым!» А Длинный тем временем продолжил:

– Потом, когда ты ему на плечи взобрался, тоже не показатель. Это на тебя харизма Иван Иваныча подействовала. По себе знаю. Когда он на задании, всю группу на подвиги тянет.

– Тогда о каком же испытании речь? – потерялся я, потому как, кроме выездки Кощея Бессмертного, за мной на данный момент никаких героических деяний не значилось.

– А что? – ухмыльнулся Длинный. – Скажешь, Серый тебя в коридоре не пугал? Про зубы

свои не рассказывал?

– Рассказывал, – признался я.

– Ну вот! А ты говоришь… Кстати, если уж на то пошло, зубов у него не сорок два, а всего тридцать шесть. Сам понимаешь, волк он немолодой. Не первую сотню лет живет. А правильный уход за зубами и вовсе полвека назад придумали.

– Конечно, – вежливо согласился я, как будто меня так уж сильно волновали проблемы волчьего кариеса.

– Только, пожалуйста… – попросил Длинный. – Это – между нами!

– Ага! Между нами! Каждому новичку об этом рассказываешь!

Мы обернулись и увидели просунувшегося в дверь Серого. На полу перед ним лежал какой-то сверток. Видимо, волк нес его в комнату и выплюнул, чтобы высказать свое недовольство Длинным.

– Гляди, Димка, вот укушу тебя как-нибудь, чтобы не болтал. Сорок два не сорок два, а все равно мало не покажется.

С этими словами обиженный зверь покинул помещение.

– Черт, – выругался Дмитрий. Наконец-то благодаря волку я узнал его имя.

– Черт! Черт! Черт! – трижды повторил он. Соскочил со стола и поднял оставленный в дверях сверток. – Как же я не догадался, что Серый тебе сюда вещички принесет! Ну ладно…

Длинный красивым баскетбольным движением бросил в меня свертком. К счастью, у моего стула были колесики. Поэтому, оттолкнувшись, я сумел красиво откатиться и принять пас.

– Давай, дружище! – распорядился новый сослуживец. – Одевайся, а я пока пойду, извинюсь перед нашим завхозом.

«Серый – завхоз!» – отложилась полезная информация в моем мозгу, в то время как сам я пытался разодрать широкий скотч, стягивающий сверток.

– Дима! – успел остановить выскочившего в коридор Длинного.

– Чего?

– А что это? – я показал на сверток.

– Это… – тон моего коллеги внезапно стал очень серьезным, если не сказать торжественным. – Это, мой друг, твоя новая рабочая одежда. Вернее сказать, форма, соответствующая твоей должности.

– А какая у меня должность?

– Тебе не сказали?!

Я замер. Вот он – момент истины. Сейчас этот чудесный представитель чудесной организации скажет, какую же чудесную работу мне предстоит выполнять. Дима тоже преисполнился значимостью происходящего. Он посмотрел на меня тем долгим проникновенным взглядом, которым в старых советских фильмах командир дивизии провожал разведроту за линию фронта, и произнес:

– Поздравляю вас, коллега! Отныне вы штатное Знамя Провала нашего Общества.

Знамя Провала. Словосочетание звучное, но непонятное. Однако, что оно значит, у Димы узнать не удалось. Сообщив мне, кто я такой, он сразу же захлопнул за собой дверь и умчался по коридору разыскивать огорченного им волка. Я вернулся к распаковыванию свертка. Вскоре мне это удалось, и я стал раскладывать его содержимое на столе, как

следователь раскладывает улики. Первой попалась серебряная цепочка с подвешенным на ней кулоном-зеркальцем. Вещица была весьма изысканная и, судя по всему, старинная. Одна беда – зеркальце оказалось треснутым, и только оправа кулона не позволяла ему распасться на несколько кусочков. Далее мне попались домашние плюшевые тапочки в виде огромных черных котов. Следующий предмет оказался еще более красноречивым. Это была спортивная майка с тринадцатым номером. Мое настроение, падающее с каждым извлекаемым наружу предметом, оказалось где-то на дне Марианской впадины. Кем же, в конце концов, меня взяли на работу? Штатным неудачником? Последней деталью амуниции оказалась металлическая солонка, зачем-то снабженная капроновым шнурком и маленьким карабином. Шнурок крепился ко дну. Так что, если бы мне пришло в голову ее подвесить, соль стала бы непрерывно сыпаться на пол.

– Ее надо будет носить на поясе! – объяснил назначение солонки Серый, вновь бесшумно просочившись в комнату. Я даже подумал, не превращается ли он ради этого трюка в кошку, но потом вспомнил о видовых ограничениях оборотня.

– Вас Дмитрий ищет, – попробовал я отделаться от волка. Состояние души у меня сейчас было не таким, чтобы с кем-то общаться.

– Я знаю! – кивнул зверь. – Пусть поищет. Чем дольше будет чувствовать себя виноватым, тем меньше будет болтать в другой раз. А ты что не одеваешься?

– Обязательно? – уныло спросил я, чувствуя, каким идиотом буду выглядеть в подобном наряде.

– Сейчас нет! – неожиданно порадовал меня волк. – Но когда пойдешь в патруль, придется.

– Вы считаете, в этом можно выйти на улицу?

– Нужно! – отрезал Серый.

Я живо представил, как первый же встретившийся мне наряд милиции искренне порадуется такому прикиду. После чего я на сутки окажусь в обезьяннике и уже не буду защищать животных, а, наоборот, изо всех сил попытаюсь защититься от них.

– Ох! Лучше бы тебя Иван просвещал, – вздохнул зверь, присаживаясь на задние лапы.

– Так давайте его позовем! – Из всех встреченных мной членов Общества Иван-дурак показался мне самым разумным и приятным в общении.

– Занят он. Бухгалтера нашего успокаивает.

Это был серьезный аргумент. Чем спокойнее бухгалтер, тем лучше служащим конторы, в которой тот работает.

– Ладно. Слушай. Объясняю в первый и последний раз! – предупредил волк. – Ты – Неудачник!

– Что?

– Не спорь!

Волк оскалился, и я решил, что возразить ему можно будет и попозже.

– Повторяю! Ты – Неудачник! Твой уровень невезения настолько высок, что тебя можно выпускать на дорогу вместо черной кошки. Ты хоть раз летал самолетом?

– Один раз летал! В отпуск!

– И как вы сели?

– Мы не взлетели. Что-то случилось с двигателем, а пока его чинили, мне позвонили и потребовали, чтобы я вышел на работу.

– Это я и имею в виду! – назидательно произнес волк, выставив вместо пальца коготь. – Пойми, если бы тебе случилось плыть на «Титанике», этот пароход не столкнулся бы с айсбергом. Он затонул бы еще при выходе из порта.