Дело Белки
Шрифт:
Повинуясь ее безмолвному приказу, связывавшие меня ремни распались, и я смог встать из кресла. Второй удар метлы заставил распахнуться окно, а третий приподнял над полом принесенный санитарами ковер, который, как уже можно было догадаться, был ковром-самолетом.
Через мгновение мы вылетели из здания.
– Эх, не мой аппарат! – посетовала Баба-яга, с ловкостью вологодской кружевницы перебирая бахрому ковра и заставляя его тем самым поворачивать в нужные стороны, набирать и терять высоту, увеличивать и замедлять скорость.
Я же тем временем на зависть Цезарю и Наполеону одновременно делал целую
– Ты, касатик, главное – не суетись. Охраны у изолятора немного – человек восемь, а может, и того меньше. Они, конечно, по тревоге уже все поднялись, но о том, что я на вашу сторону переметнулась, пока не знают. Так что попробуем по-тихому все провернуть. Ну а ежели не выйдет…
Старуха обернулась и протянула мне конфискованный у санитара пистолет для игры в пейнтбол. Не сказать, что мне улыбалась перспектива в кого-то стрелять, но очень хотелось, чтобы Баба-яга прекратила буравить испытующим взглядом мою скромную, измученную высотобоязнью персону, и снова начала смотреть вперед – куда мы летим. Поэтому я молча принял оружие и даже сделал вид, что пытаюсь целиться.
– Не забудь с предохранителя снять, – напомнила Арина Родионовна, возвращаясь к управлению ковром.
– Не забуду! Не маленький! – буркнул, понимая, что вряд ли вспомнил бы об этой несущественной мелочи. – Вы сами-то ничего не забыли?
– Ты это про что? – удивилась Яга.
– Про руль! – отчаянно взвыл я, потому что ковер заложил очередной крутой вираж и чуть не вписался в верхушку особенно высокого дерева.
– Об этом не беспокойся! – подбодрила меня бабка. – Я автопилоту пару узелков на память завязала, так что он теперь нас сам на цель выведет. Ты лучше вот чего учти. Зарядов у тебя выше крыши – с полсотни, а то и поболее, но бить надо по ногам. На другие места «тормозуха» слабо действует.
– Чего слабо действует? – не понял я.
– «Тормозная жидкость», она же «Слеза Тортиллы», она же «Остановка по требованию»! – пояснила Арина Родионовна. – Иными словами, околдовывающее вещество нервно-паролетического действия.
– Парали!.. – машинально поправил я старуху.
– Нет, парОле! – настояла на своем Яга. – От слова «пароль». Пока пораженному его на ушко не скажешь, будет ползти, как улитка на склоне. А ежели аллергик попадется, может и вовсе слечь.
– Надолго?
– Как знать… Илюша Муромец – тот вовсе на тридцать три года припал, пока калеки похожие нужное словцо не шепнули.
Я уже собрался поинтересоваться: те ли это самые «похожие калеки», которые в печатных изданиях значатся, как «калики перехожие»? Но вдруг снизу раздался выстрел.
– Ложись! – скомандовала Арина Родионовна, и я с готовностью растянулся на пузе.
При этом неправильно выбрал направление и улегся не вдоль ковра, а по диагонали, в результате чего моя голова оказалась за бортом нашего летательного аппарата, что не прибавило мне удовольствия от полета, зато позволило увидеть происходящие внизу события.
Стреляла, как и следовало предположить, охрана, с количеством которой Яга явно просчиталась. На первый взгляд по рощице,
– Видишь тех орлов на крыше? – спросила откуда-то сзади Баба-яга. – Начнем с них. Приготовься, иду на посадку.
Я попытался отползти от края ковра, но не успел. Арина Родионовна бросила его в крутое пике и остановила наше падение только в тот миг, когда моя физиономия почти уткнулась в черный рубероид кровли. Я немедленно перекатился на твердую поверхность крыши, встал на одно колено и приготовился стрелять, но старуха оказалась проворнее. Не сходя с ковра, она метнула сразу три веретена, два из которых достигли цели – открытых участков кожи на шеях двух санитаров. К сожалению, их рухнувшие на крышу тела привлекли внимание третьего снайпера, и он успел обернуться. В результате предназначенное ему веретено пролетело мимо, а Баба-яга еще не успела извлечь следующее. Здесь-то и пригодился мой ствол с «Тормозной жидкостью». Я стал судорожно давить на курок, посылая заряд за зарядом в нашего противника. Не уверен, что хотя бы один из них угодил по адресу. Однако, благодаря моему непрерывному огню, снайпер стал суетиться, дергаться и тоже промазал. В результате, пока мы вели эту неравную дуэль, Яга сумела точно метнуть очередную стрелку, которая и этого санитара превратила в безобидную «Спящую красавицу».
– С почином, касатик! – поздравила меня бабка. – Собери-ка у них патроны.
Я кинулся выполнять приказание. Но потерпел неудачу. Вскрыв подсумок первого снайпера, вместо обычных патронов обнаружил там лишь скрепленные по пять штук пластиковые ампулы. В каждую ампулу была вставлена короткая стальная игла, или, скорее, шип. А на корпусе красовалась надпись «КК».
– Арина Родионовна, тут только это! – издалека показал старухе свою находку.
Однако она не откликнулась. Подобрав карабин одного из стрелков, Баба-яга целилась из него куда-то вниз. Грянул выстрел, и в ответ из рощицы, где шла погоня за моими товарищами, раздалось жалобное блеяние.
– Так и есть! – удовлетворенно констатировала бабка, передергивая затвор. – «Козлиным копытцем» бьют!
Я еще раз взглянул на трофей и понял, что это именно то, что надо. Тем временем Арина Родионовна выстрелила еще раз, и теперь я своими глазами смог увидеть, как санитар, получивший пониже спины порцию «КК», превращается в пронзительно мекающего козленка. Но, к сожалению, это чудесное волшебство удостоилось не только моего внимания.
– Эй, на крыше! – раздалось снизу. – Совсем сдурели?! Смотрите, куда стреляете!