Дело №306
Шрифт:
– Вы не заметили, у них в руках ничего не было?
– Комарова несла чемоданчик.
Мозарин оставил повестки с вызовом на имя Анны Ильиничны, художника Румянцева и Марьи Максимовны - Ольгиной тетки.
– Теперь куда?
– спросил Чернов, когда они вышли на улицу.
– Тургеневская, дом шестнадцать - в вашем участке?
– В моем. За углом направо.
Катя Новикова только что вернулась со своим сынишкой с лыжной прогулки и кормила его.
– Поздновато у вас сын ложится спать, - сказал Мозарин.
– Спортсмены
– Это мы только сегодня так, - засмеялась Катя.
– Я поздно с завода вернулась, а Юра кататься захотел.
– Потом сразу посерьезнела и спросила: - Вы, наверное, насчет Оли пришли?
– Да, - ответил капитан.
Молодая женщина почти ничего не могла добавить к своим показаниям, прежде записанным в протоколах. По ее мнению, Оля Комарова жила с мужем дружно и мечтала о той поре, когда станет матерью.
– Почему она вечером принесла вам стенную газету? Она ведь могла сама утром шестого привезти ее на завод.
– Во-первых, чтобы я посмотрела оформление газеты - я ведь член редколлегии. Во-вторых, Оля собиралась днем пятого декабря и утром шестого, до работы, потренироваться на коньках. Она ведь фигуристка, - объяснила Катя.
– До этого случая Комарова поручала вам отвозить газету?
– Да, несколько раз.
Мозарин сделал заметку в блокноте и спросил:
– Не знаете ли, художник Румянцев помогал Комаровой оформлять газету?
– Знаю, что он поправлял шаржи. А рисовали их наши ребята.
– Какое участие принимал в газете Комаров?
– По-моему, никакого. Одно время Оля говорила, что он хочет поступить на наш завод инструктором физкультуры. Но почему-то это не удалось.
– Что вы можете сказать о человеке в коричневой шубе? Постарайтесь припомнить все подробности.
– Что я могу сказать?
– после короткого раздумья ответила Новикова.
– Оля вышла от меня, а я взяла Юру, поставила на подоконник и говорю: «Вон смотри, тетя Оля идет!» В это время к ней и подошел тот человек.
– Он поздоровался с ней?
– Да. Потом что-то сказал, и они пошли. Он взял ее под руку.
– Вы разглядели этого человека? Не бросилась ли вам в глаза какая-нибудь особенность?
– Ростом он повыше Оли, - задумчиво сказала Катя.
– Видный мужчина… Румяный… Но это, наверное, от мороза.
– Усы, борода?
– Нет, бритый.
– Очки?
– Нет.
– До этого вы его никогда с Комаровой не видели?
– Нет. Поэтому я и удивилась. Думала спросить Олю, кто это.
– Если увидите этого человека, позвоните мне, - сказал капитан и дал Кате номер своего телефона.
Выйдя с участковым на улицу, Мозарин расспросил у него, как пройти в поселок «Первое мая». Оказалось - недалеко: по улице Луначарского до железнодорожной станции. Капитан поблагодарил Чернова за помощь, попрощался с ним и зашагал на улицу Луначарского.
4
На
Мозарин думал о неизвестном человеке. Куда он пошел в тот вечер с Комаровой? Вот и улица Луначарского. Здесь шли они - неизвестный и Ольга - и разговаривали словно бы дружелюбно. Быть может, он насильно завлек ее в один из этих домов? Нет! Она бы сопротивлялась, закричала. А на улице несомненно гуляло много людей: ведь это был канун праздника - Дня Конституции. Может быть, размышлял капитан, человек в коричневой шубе под каким-нибудь благовидным предлогом заманил ее в один из этих домов, совершил подлое дело, а потом, переодевшись, скрылся? Но ведь всюду в домах люди… Нет, в этих местах неизвестный не мог совершить преступление. Может быть, он сделал это в поселке «Первое мая»?
Вот и поселок, ярко освещенный фонарями. Он огорожен высоким забором, в воротах - будка, в ней - сторож. В поселке всегда людно. А в тот вечер, вероятно, особенно. Своих всех знают в лицо. Чужих обязательно приметят. Мог ли неизвестный с женщиной пройти сюда незаметно, а потом один так же незаметно уйти? Конечно, нет!
Куда же все-таки они пошли? Когда и где исчезла Ольга?
Единственный возможный ответ: они свернули на железнодорожную станцию. Может быть, там и следует искать разгадку?
Кстати, как видно из материалов предварительного следствия, местные оперативные работники не обратили на станцию внимания.
На платформе гуляли пассажиры, ожидая поезда. Мозарин прошел в комнату дежурного по станции и спросил его, кто дежурил четвертого декабря, в ночь на пятое.
– Вечером я дежурил, - ответил железнодорожник. Капитан подробно описал внешность и одежду неизвестного и Ольги. Дежурный покачал головой:
– Таких людей я не видел. Да разве углядишь? Народу много… Но вот, может быть, товарищ Коробочкин? Он после меня дежурил, когда публики уже поменьше.
Бревенчатый домик Коробочкина стоял в глубине заснеженного сада. Обойдя пухлый сугроб, капитан позвонил у двери. На крыльце показалась пожилая женщина в теплом платке, накинутом на голову, и с фонарем «летучая мышь» в руке.
– Товарищ Коробочкин отдыхает, - сказала она.
– Пожалуйте завтра утречком.
Мозарин объяснил, кто он. Женщина провела капитана в сени и попросила вытереть сапоги о половичок. Раздевшись, Мозарин вошел в небольшую комнату. Аппетитно пахло ржаным хлебом, в углу мирно тикали «ходики». Над комодом, где стояли старомодное, в виде сердца, зеркало, красная шкатулочка и свинка-копилка, висел портрет девушки в гимнастерке с золотой звездочкой на груди.