Делла-Уэлла
Шрифт:
— Что делать? — просто отозвалась она.
— Прежде всего убрать обитателей этого домика, очень, кстати, подходящего… Сумеешь перекинуть куда-нибудь подальше от пожарища?
Короткий кивок:
— Там только одна женщина. Что-то вроде жрицы.
— Тогда начинаем.
Юрг распахнул дверцу домика и, включив нашлемный фонарь, заглянул внутрь. Потом засунул туда руку и легко, как спящую кошку, выудил сжавшуюся в комочек старушонку с черной маской в кулачке. Не долго думая, мона Сэниа приняла на руки почти невесомое тело и резким толчком отбросила от себя.
Старушонка исчезла.
— Пусть их
— Дальше, как только я дам сигнал, переместишься на безопасное расстояние, но так, чтобы видеть меня. Когда я подниму обе руки, вернешься ко мне. Ни в коем случае ни во что не вмешиваться, потому что я в скафандре, а ты — без. Ну…
Он снял с правой руки перчатку, поднял лицевой щиток и крепко поцеловал жену.
— Что-то с левой не снимается, — буркнул он себе под нос и снова натянул перчатку. — Так. Прячемся.
Едва они успели заползти под алый самшитоподобный куст, как столбик полосатого дыма на верхушке пирамидальной башни исчез. И тотчас же раздался тот характерный шорох-свист, который производят крылья очень крупной птицы, планирующей над самой землей. Холодная перчатка предостерегающе легла на запястье принцессы. Но она уже и сама видела: узкокрылые черно-бело-красные птицы, напоминающие своей раскраской крупных дятлов, проносились над самыми кустами и опускались на кольцевой насест, обвивая щербатые перильца гибкими, как змеиная шкурка, крылами. Хищно нацеленные в середину кольца лакированные клювы были закрыты, но какой-то ком шорохов и свистов почти видимо клубился в центре их шаткого обиталища.
Юрг скосил глаза и поймал взгляд жены, как бы спрашивая: «Убедилась?» Она прикрыла ресницы, что могло означать только одно: «Да. Действуй». Он слегка отодвинулся, тихонько, чтобы не зашуршать, поднял свое странное оружие и нацелил его на тех, кого на Тихри называли анделисами, а на Джаспере крэгами.
Прозвучал негромкий хлопок.
Тонкая, по способная удержать даже натиск бешеного жеребца сеть взметнулась над насестом и накрыла стаю. Хлопанье крыльев, клекот, отчаянные надсадные стоны — все это ничем не отличалось от звуков, сопровождающих переполох в курятнике. Сеть затягивалась все туже, сжимая бьющихся пленников в один перовой комок.
— Так, — произнес Юрг, выпрямляясь. — Теперь ненадолго исчезни — я собираюсь перегружать их в домик. Не ровен час, кто-нибудь вырвется…
— Я буду на башне.
Он проследил, пока на верхней ступени вытянутой ввысь пирамиды, приобретшей графитовый оттенок, не появилась хорошо различимая фигурка жены, и опустил щиток шлема.
— Ну, сволочь пернатая, пора на парковку, — пробормотал он, подтаскивая сеть к Чернавкиному домику. Бросил ее на землю, нимало не заботясь о комфорте пленников, и отправился к одинокому дереву. Придирчиво осмотрев сучья, он покачал головой и взялся за поднавесный шест. Обломав его о колено, он выбрал подходящий обрубок и вернулся обратно. Слегка приоткрыв дверцу домика и придерживая ее ногой, он начал переправлять крэгов в импровизированную темницу. Захлопнув дверцу за последним из них, он подпер ее заготовленным колом и, не сдержавшись, поддал по дверце ногой и для полноты душевной посоветовал сидеть
— Юрг, с севера еще четверо! — донесся до него точно посланный голос жены.
— Умница.
Свертывать и укладывать сеть было уже некогда, и он просто натянул ее над кольцевым насестом, подперев длинным концом жердины. На этот раз пернатые хозяева гнездилища не были так беспечны — неслышимая и незримая связь, которой обладали, по-видимому, крэги всех планет, донесла до них сигнал тревоги. Но, к счастью, на боготворящей их Тихри они даже не подозревали о том, что такое обыкновенная сеть. А тем более — постороннее существо в их обиталище.
Четверка бешено сопротивляющихся «дятлов» отправилась к своим сородичам.
— Еще пятеро со стороны рощи…
— Мерси.
Операция была повторена с неизменным успехом.
Здешние крэги были не то чтобы помельче, чем те, что обитали на Джаспере, но выглядели как-то легковеснее. Тем не менее становилось очевидным, что нужно искать запасное место для их заключения. Юрг был бы не против, если бы они передохли в полном составе, но он помнил слово, данное тихрианам.
— Юрг, постой! — донесся до него тревожный и недоуменный возглас моны Сэниа. — Мне передает Эрм…
Юрт замер — собственно говоря, он и так стоял в ожидании новых пленников, ничего не предпринимая против тех, что уже накопились в его импровизированном курятнике.
— Эрм передает… Он пересылает мне слова Кукушонка. Так… Так… Юрг, слушай: сейчас сюда прибудет Венценосный крэг. Вероятно, самый главный на Тихри. Он всегда прилетает к месту крупных катастроф, поэтому оказался как раз возле пожарища. Кажется, мы добились, Юрг…
Он поднял руки и похлопал над головой — мона Сэниа, чей лиловокаменный обруч делал ее зорче любого крэга, тотчас же оказалась подле него.
— На всякий случай, стань-ка за моей спиной, но так, чтобы легко можно было сделать шаг и убраться подальше, — попросил он. Она выполняла каждую его команду мгновенно и безропотно, как, может быть, не действовала еще ни в одном бою. С того мига, как она снова ощутила прикосновение его рук, она уже чувствовала себя половинкой единого целого — всесильного, стремительного, безошибочного.
— Ты сверху не видела больше ни одной стаи? — спросил он почему-то шепотом.
— Нет. Но они подбираются так незаметно, что…
В этот миг пепельная тень отделилась от расползшейся пелены дыма и неспешно двинулась к ним, плавно огибая башню. Мона Сэниа предупреждающим жестом положила ладонь на холодное наплечье скафандра, и Юрг ответил понимающим кивком.
Да, это была еще та птичка.
Размах крыльев раза в полтора шире, чем у Гуен, не создавал впечатления массивности — Венценосный крэг, как и все его собратья, был практически невесом, и это определяло характерную неповторимость его полета. Юргу почему-то подумалось, что если однажды он и почувствовал то, что называют «поступью судьбы», то это было вызвано зловещей музыкой Вагнера; и вот сейчас это выражение всплыло в памяти при виде этого приближающегося чудища, которое стоило бы назвать призраком, если бы не металлический отлив его иссиня-черных крыльев, какие бывают только у молодых, полных сил и здоровья воронов.