Делла-Уэлла
Шрифт:
— Это не она… — невольно вырвалось у него. Он не мог поверить, что этот голос — ледяной, смертоносный, как удар, сталкивающий в пропасть, — мог слететь с губ его Сэнни.
— Она, она, — торопливо заверила его девушка. — И, надо сказать, она умница, додумалась призвать Кадьяна, чтобы не ждать утра. Это она, наверное, с верхушки Жемчужной башни. Одевайте скафандр. Скорее.
— А зачем ей… — Юрг уже расстегивал пряжки рюкзака, валявшегося в траве у их ног. — Зачем Кадьян? Кто это?
— Долго объяснять. Сейчас он будет вашим пилотом и проводником. И все.
— А ты как общалась?
Она стремительно обернулась к Эрму:
— Дай-ка твою хрустальную цепочку… Вот, наденьте, и тоже без вопросов. Скорее. Если Кадьян слышал, то он мчится сюда. Он служит верно.
— А с каких пор Сэнни стала его повелительницей? Если я не ослышался, он — княжеский слуга?
— Это я, — смущенно забормотала девушка. — Не обращайте на это внимания. Ну что вы на меня уставились? Я — повелительница этой земли. Всего-навсего. Сейчас это даже очень-очень кстати. Вам что-нибудь застегнуть?
— Тут вот. И слева. Хорош. Ну и каникулы у тебя… Подружки помрут от зависти. — Он явно не принял всерьез ее слова.
— Было бы чем хвастаться… — помрачнела она. — Шлем успеется. Скафандр вообще только потому, что там будет дико холодно. И темно. Одним словом, тутошний ад. Но, кажется, без чертей. Готовы? Пошли к кораблю. Нет, не к нашему — к Громобою. Кадьян зовет его Гротуном.
— А на нашем нельзя?
— Юрмихалыч, парадом командую я! На нашем нельзя, дорогу знает только Гротун. И потом, Сэнни ведь ни о чем не догадывается, иначе… Страшно подумать. Прежде всего она не поверит. Ни один сумасшедший не поверит, что он болен, а это — это хуже безумия. Лронг, Эрм, не отставайте! Да, о чем я?
— …Что Сэнни не знает.
— Да. Вы просто привозите живую воду, шаман спаивает ее принцессе, и все в порядке.
— Все в порядке… — Он внезапно остановился и схватил ее за расшитый жемчугом рукав: — Вы что, не чувствуете? Что-то горит!
— Догорает, — флегматично отозвалась Таира. — Это мой дворец. Ну, ничего, Кадьян обещал построить новый. Давайте-ка поближе к опушке, Гротун подлетал сюда с севера. И не отвлекайтесь на мелочи.
— Тоже твоя работа? — голосом, не предвещавшим ничего доброго — во всяком случае, по возвращении на Землю, — вопросил Юрг.
— Отчасти. Я же сказала — похвалиться будет нечем.
Юрг только покачал головой, подхватил девушку на руки и перепрыгнул через ручей, вытекавший из рощи. Отсюда, с опушки, была видна курчавая, как шкура черного барана, пелена дыма, застилающая то, что оставалось еще от города-дворца. И над нею — верхушка пирамидальной башни, на которой сейчас, когда солнце не пробивалось сквозь мутную взвесь клубящегося пепла, неразличимы были красно-золотистые полудетские картинки, так пленявшие, наверное, воображение варваров.
— Прилягте в траву, Юрмихалыч, чтоб вас не засекли, — велела Таира. — А теперь взгляните туда, на вторую сверху ступеньку этой пирамиды. Видите черточку на краю, как деревце? Думаю, что это — Сэнни. Иначе ей голос послать было неоткуда.
Он распластался на земле,
— Кто-то скачет, — впервые подал голос Лронг. — Один.
Эрм уставился на него в молчаливом изумлении — лишившись транслейтора, он перестал понимать тихриан. Он знал, что так и должно быть, но все-таки внезапный языковой барьер поразил его, как нежданная глухота.
Слева, от стен города, приближался всадник. Огибая рощу, он даже не взглянул на девятиглавый корабль джасперян, а уверенно направился к тому месту, где за переплетением густолиственных ветвей и тянущихся выше человеческого роста папоротников прятался Гротун. Что-то странное было в посадке наездника — неуверенная грация, сочетающаяся с цепкостью чересчур согнутых коленей, сжимающих бока великолепного скакуна; замотанная от дыма каким-то шарфом голова была поднята легко и горделиво, как у арабского шейха, а руки судорожно цеплялись за смоляную гриву единорога. Скакун тоже был под стать наезднику — не тягловая скотина, как в караванах, а горячий трехрогий жеребец, у которого один бивень привычно прятался внизу, а два других украшали междуглазье.
На какой-то миг Таире показалось, что этот всадник — женщина; но круто осаженный рогат взвился на дыбы, всадник соскользнул с его спины и склонился перед девушкой. Взмахнул рукой, отбрасывая покрывало с лица. Это все-таки был Кадьян.
— Сейчас ты отправишься в то место, которое вы именуете Адом, проговорила она поспешно, чтобы не потерять ни секунды драгоценного времени. — С тобой будет человек, прибывший из моего королевства. Имя его Юрг. Он должен добыть живую воду. Вернуться невредимым. Ты отвечаешь за него головой.
По лицу Кадьяна скользнула тень усмешки.
— Расскажешь ему, что и как. Ответишь на все вопросы честно и без обиняков.
Он снова поклонился:
— Я служу верно, повелительница. — На какую-то секунду он задумался, шаря глазами в траве.
— Что еще? Не медли!
— Мне надобен зверь. Любой.
— Лронг! Принеси Шоео, только никому ни слова. Быстрее!
Она тревожно глянула в сторону башни — дым снова поредел, и было видно, как тоненькая былинка на краю исполинской золоченой ступени медленно перемещается к центру. Похоже, там была лестница, неразличимая отсюда. Только зачем лестница тому, кто перелетает через ничто?.. Тьфу, опять отвлеклась.
— И еще, Кадьян: из Гротуна не выходи. Юрг сам справится.
Примчался запыхавшийся Лронг с полусонным зверьком на руках.
— Благодарю тебя, Травяной Рыцарь. Юрг, возьми Шоео — он последний в своем роду, помни это. Ну, да поможет тебе здешнее солнышко!
— Фонарь вернее, — бросил сквозь зубы Юрг, выуживая из рюкзака шлем. Поберегите вещички, тут много полезного.
Ему все больше и больше казалось, что он согласился участвовать в каком-то детском спектакле. Еще не поздно было послать эту самодеятельность к чертям собачьим и ринуться к Сэнни, благо она рядом и не было между ними звездных далей…