Делл
Шрифт:
По меховой шапке плыл свет от вечерних фонарей, раз за разом высвечивая жесткий профиль с орлиным носом, острым подбородком и тонкими губами.
Сердце продолжало грохотать, вталкивая в кровь ощущение беспомощности.
– Не много нужно. Сделаешь одну работенку, там задачка-то от силы на пару минут, а мы достойно наградим и отпустим. Делов-то.
– Какую еще «работенку»?
Что-то внутри екнуло в нехорошем предчувствии.
– Увидишь, расслабься. Ведь уже едем, видишь? Значит, скоро.
Он
Позвонить. Нужно незаметно позвонить Дэллу, единственному, кого я знала в этом городе и кто был способен помочь. Но как достать из сумочки телефон? Как успеть, если не поговорить, то хотя бы набрать выгравированный в памяти номер?… Дэлл все поймет без слов… он такой… он почувствует и отследит мое местонахождение. Но как позвонить?!
Нужно потихоньку расстегнуть замок, отвлечь внимание пустым разговором, незаметно просунуть ладонь внутрь и на ощупь…
– Забери у нее сумку! – раздалась отрывистая команда с переднего сиденья, и вожделенный предмет был тут же выдран из моих пальцев. В лицо впился взгляд злых глаз-бусин. – Думаешь, умная очень? А я ведь могу сделать очень больно. Хочешь проверить?
Я не стала отвечать. Подбородок дрожал, сердце тоже.
Встряла. Серьезно встряла. Но почему, за что?
Три дня до дня рождения. Твою мать, история повторяется. За что ты со мной так, жизнь?
– Открывай.
– Не буду.
– Будешь!
– Нет.
Знакомый магнитный замок - с таким я научилась работать еще месяц назад - мигал перед глазами единственной лампочкой. Красный прерывистый свет то вспыхивал, то гас, будто предупреждая: «не делай этого, не надо…»
Конечно, не надо. Больная я что ли? Вокруг информационный центр военной базы (?), а замок держит код блокировки на специальной сенсорной клавиатуре, позволяющей получить доступ к чему-то важному. Потухшие экраны на стенах, темные мониторы на столах – бункер под землей.
– Не тяни время, его и так мало. Приступай.
Теперь, когда он снял шапку, лысина – гладкая, как кегельбанный шар, - блестела в свете единственной зажженной под потолком лампочки, такой тусклой, что требовались фонари, чтобы разглядеть больше, нежели смутные очертания предметов вокруг.
Я не отрывала по-волчьи холодного взгляда от замка.
Нет.
Маленькая Меган внутри сжалась в комок; в ее широко распахнутых глазах, словно расплавленная лава, плескался страх. Казалось, взгляд умолял: «сделай, как они говорят, и уйдем. Ведь страшно… Очень страшно!»
Нет, малышка. Нет. Я не для того попала в Нордейл, город-сказку, чтобы предать его. История не повторится.
Она медленно подняла руки и накрыла ими голову, будто защищаясь от грядущего удара, уже предчувствуя его, хотя вокруг меня никто не двигался. Все ждали.
Извини.
–
– Лысый начал терять терпение. – Я не для того тебя припер сюда, чтобы уговаривать. Слышишь, ты?!
– Не умею, – процедила я.
Раздался каркающий смех, отразившийся от холодных стен. Водитель курил, сидя на отодвинутом от стола стуле. Мои провожатые стояли где-то позади, за спиной.
– Не умеет она? Кому ты %№%!? Знаешь сколько я отдал, чтобы выяснить, кто лучший на ваших гребаных курсах? Ты! Поэтому не мотай мне нервы, я и так зол. Открывай!
Красная маленькая лампочка равномерно мигала. Нетронутая схема, нетронутые магниты, сохраненный невзломанный код, который и останется таковым. Внутри медленно разливалось холодное студенистое чувство неизбежности.
– Ну?! – рыкнул лысый.
– Начинай, слышишь?! Мое терпение на исходе. Не сделаешь сама - я заставлю. Зачем тебе это, скажи, ну, зачем? Испортишь прическу, личико, кожу, разве ты этого хочешь?
Где-то там, внутри замка, застыли магниты – между ними поле и взаимодействие частиц. Оно не нарушится потому, что мои пальцы прикоснутся к поверхности. Проклятые пальцы. Проклятое знание.
Лучше бы на бухгалтера…
Поздно.
– Я не буду этого делать.
– Будешь…
Теперь его голос зловеще свистел.
– Будешь и сделаешь. Терпеть не могу строптивых, и кое-кого покрепче ломал. Алан?
Кто-то подошел сзади, резко развернул меня на сто восемьдесят градусов и ударил в лицо. Лязгнули зубы, а вместе с ними покачнулось что-то внутри – треснуло и едва не осыпалось в центре головы.
Плохо дело… Труба…
Но решимость стоять на своем лишь возросла. Не буду преступать черту, не в этот раз…
– Открой этот гребаный замок, и свободна! Неужели не ясно?! – долетел сбоку хрипящий противный голос, и боль усилилась.
Язык потонул во вкусе собственной крови, густой и липкой. Алан, держащий меня за грудки, смотрел холодно и пусто. Ему было все равно, кого бить: женщину, старика, собаку…
– Давай…
Ударили еще раз.
Внутри сделалось гулко, как в колоколе; сквозь сознание поплыли шумовые волны.
Только не снова… Три дня до дня рождения…
– Научи ее!!!
Следующий удар пришелся в живот, от него тело сложилось пополам, ноги подкосились. Надсадный кашель вырвался изо рта с хрипом, осев на куртке громилы капельками кровавой слюны. Тот зарычал. От резкого тычка в ребра я отлетела к стене и ударилась затылком о бетон – мир в очередной раз вспыхнул красным и покачнулся, теряя привычные очертания. Шум в висках сделался нестерпимым.
– Ты сделаешь это! – шипел лысый. – Сделаешь… или не выйдешь отсюда никогда. Мне нечего терять, у меня одна попытка, а у тебя одна жизнь. Неужели не ценишь?