Делл
Шрифт:
Что-то было странное в этой Меган… В ее веселых и одновременно грустных зеленых глазах. Таких наивных и таких по-взрослому усталых от жизни.
«Если он оставит ее, она простит. Она простит и его, и жизнь, и пощечины от судьбы, а когда будет умирать, стоя по колену в снегу, будет смотреть на свободно кружащих в небе птиц. И не обвинит ни одного из нас».
Халк уперся взглядом в пол. Ему вдруг стало тяжело смотреть ей в лицо.
*****
Не отдашь сама - мы тебя изобьем, а нож заберем. Вот о чем в целых чертах гласил
Внутри появилось двойственное чувство: с одной стороны, я так рассчитывала на приятный вечер в компании, а теперь почему-то мечтала снова остаться одна. Погрустить, пережить очередную обиду, пересидеть грусть. Какая ирония.
Двое других уже покинули квартиру, остался только Дэлл. Хотелось послать к черту и его тоже. Всё? Все увидели, какая я убогая? Получили подпись? Проваливайте, не унижайте своим «спасибо», дайте зализать раненое эго в одиночестве, которое в избытке присутствовало в моем прошлом и, чувствуется, до краев наполнит будущее.
А тот, что с серыми глазами – проницательный у него был взгляд. Даже сочувствующий. А сочувствие бьет сильнее злого слова, так что, лучше бы не надо…
На какой-то момент я совсем забыла, что не одна в комнате – слишком сильно сокрушило меня произошедшее, я оказалась к нему не готова. А когда повернулась к гостю, то увидела, что тот молча смотрит на меня. Тоже с сожалением?
Я сжала кулаки.
Неужели, после этого в бар? Или пиццерию? Увольте. Смотреть, как он мучается, выжидая, пока эти две недели, наконец, пройдут, и он окажется полностью свободен на этот раз от меня? Глупой девчонки, имевшей несчастье что-то почувствовать, глядя на его красивое лицо? Я не первая и не последняя… Просто одна из множества дур, поверившая непонятно во что.
Между нами повисла давящая тишина. Неуютная и глухая.
– Куда бы ты хотела пойти сегодня?
Услышав вопрос, я почувствовала странную боль в груди.
Подписанная бумага испарилась. Вероятно, ее забрал с собой один из рослых друзей.
Красивые, все-таки, губы. А эти глаза – они затянут меня в иллюзорный рай, а затем безжалостно столкнут с облаков прямо на острые камни внизу. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать дальнейшее развитие сюжета. Я наивна, но не глупа. Быть может, иногда, но уж точно не сегодня.
– Выбирай место, я отвезу…
Он говорил что-то еще, но я уже не слушала. Не обращая внимания на звучащие позади слова, подошла к стулу и открыла сумочку. Несколько секунд стояла, глядя на нож, чувствуя дрожь в руках, затем крепко зажала в ладони холодную рукоять и вернулась обратно.
Тот, увидев, что именно я держу в руках, замолчал. Как отрубило.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза без слов. Его рот приоткрылся, а в глазах застыла растерянность. Надо же… приятно. Значит, не разучилась я еще удивлять.
– Забирай, – тихо, но твердо
Он стоял и смотрел на нож; опущенные руки подрагивали, будто Дэлл старался их удержать на месте
– Не нужно этих двух недель. Обойдусь. Я передумала.
Лезвие подрагивало в моих дрожащих пальцах, отражая тусклый свет лампы.
Скорее бы уже… Как больно. Но потом будет гораздо больнее.
– Забирай!!! – это слово я выкрикнула зло, вложив в него всю боль, которую чувствовала.
Стоять перед ним с ножом было все равно, что дополнительно унижаться. Почему он не берет? Зачем я протягиваю этот нож, словно собственные ладони за милостыней?
В голубых глазах напротив бушевал ураган, но рука за ножом не протягивалась.
Черт бы его подрал!
И когда я уже была готова швырнуть злополучный предмет в стену – пусть сам за ним бежит, если захочет, – Дэлл медленно поднял руку и взял нож.
Мой мир треснул по шву. Все.
Сейчас захлопнется дверь, и настанет гробовая тишина. И наблюдая за тем, как маленькая Меган сидит без движения, уставившись сухими глазами в окно, я буду размазывать сопли на собственном лице, глядя на зареванное отражение в купленном сегодня зеркале.
Я на секунду прикрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что Дэлл положил нож на край стола, затем вернулся и застыл напротив.
– Ты отдашь мне его ровно через две недели, – произнес он ровно. – Две недели. Как и договаривались.
– К черту две недели! Зачем тебе ждать? – взорвалась я. – Забирай его и проваливай, чтобы духу твоего здесь не было!
– Меган…
– Иди к черту! Не нужны мне подачки. Обойдусь без твоего сочувствия!
– Меган! – вдруг повторил он со сталью в голосе, и я осеклась. Осыпалась. Неожиданно устала. И отвернулась к окну, чтобы не видеть его пронизывающего насквозь взгляда.
Что он еще здесь делает? Почему до сих пор не ушел? Ведь пять минут уже, как мог быть полностью свободен.
– Иди, Дэлл. Я не буду больше звонить. Живи своей жизнью.
И развернулась, чтобы уйти, но мое запястье вдруг перехватила рука. Теплая, жесткая. Я с удивлением посмотрела на то место, где вокруг моей кожи сжались мужские пальцы, затем подняла глаза.
– Ты чего? Отпусти, – прикосновение не порадовало - слишком грубое. Внутри стало гадко, хотелось плакать.
– Я могу пригласить тебя на чашку кофе?
Я едва не рассмеялась ему в лицо.
– Не стоит. Ты мне ничего не должен. Иди, тебя друзья ждут.
– Меган…
– Уходи, Дэлл.
– Одна чашка кофе.
Теперь в голосе появились незнакомые нотки, а в глазах застыло странное выражение. Он просил… просил сам. Но зачем?
– Пожалуйста, – произнес он тихо, и мне показалось, что огромный мощный зверь, неожиданно получивший свободу и до того бушевавший на вольных просторах, вдруг вернулся к тому, кто открыл засов вольера.