Делл
Шрифт:
– Алло.
– Здравствуй, Меган.
– Здравствуй, Дэлл.
– Как твои дела?
– Все в порядке.
Возникла неловкая пауза, живо напомнив вчерашний вечер.
Зачем звонишь? Из чувства вины?
В трубке вновь заговорили:
– Хотел узнать, ты уже освободилась?
Еще пока не от жизни.
– Да, освободилась. Вот только… – я замялась, глубоко вдохнула, бросила взгляд на пакеты с одеждой, - я так и не придумала, куда можно пойти, поэтому, может, сделаем перерыв?
Звучало так, будто мы провели вместе по крайней
Дэлл не смутился и к моему раздражению не ответил «отличная мысль», вместо этого снова удивил.
– У меня есть одна идея. Я подъеду через час, хорошо?
Ответить бы «нет», да вот только кто-то чужой, орудующий моим языком, уже выговорил:
– Хорошо.
Он дал отбой.
Вот черт! Стукнуть бы себе по лбу. Куда меня несет – к новым разочарованиям? Неужели жизнь совсем не учит, ведь десять минут назад я приняла решение сидеть дома, а теперь почти с восторгом смотрю на обновки?
Но ведь там такие классные джинсы с золотыми пряжками… И ты так хотела попробовать новую тушь.
Я насупилась, пытаясь сдержать совершенно неуместную, на мой взгляд, радость.
Кто и для кого стал проклятьем?
– Ты любишь кино?
Солнце позолотило пластик приборной панели, бросило блик на серебристые часы на запястье и застыло на щетках-дворниках. Он снова притягательно пах; я сидела, словно пес, старающийся не смотреть на жирную мясную кость в чужой тарелке.
– Люблю.
Кино я действительно любила. Экран, чья-то судьба, прочувствованная на себе, вихрь чужих эмоций, пропущенный через каждую клетку. Полтора часа, позволяющие постоять в чужих калошах, поверить, что жизнь не всегда скучна, а иногда великолепна. Любовь, чей-то взгляд, тоска, волнение, улыбка, радость, новые места, события, лица. И серость бытия исчезает, растворяется, недопущенная внутрь бетонными стенами кинотеатра.
Дэлл улыбнулся. Золотистые лучи добавили в его серо-голубые глаза тепла. Я сжала непривычно мягкую кожу белой сумочки, одной из четырех, присланных Саймоном, - она лучше всего гармонировала с белым свитером. Новые черные джинсы непривычно плотно обжимали ноги, каблуки ботинок казались слишком высокими, неустойчивыми, тушь утяжеляла ресницы. Отвыкла.
– В таком случае, как насчет нового киноцентра «Осирис»? Ты когда-нибудь была в нем?
– Нет, только слышала. Это тот, что делает новые «4D» фильмы?
– Да, он самый. Хочешь попробовать?
Я хотела кивнуть, но вдруг спохватилась. В кармане всего двадцать долларов, и те желательно бы сохранить. А билет в сверкающий шикарный киноцентр не обойдется меньше чем в двадцать пять - тридцать.
Дэлл уловил мои сомнения.
– Все расходы на мне. Едем?
Я смущенно кивнула.
Только бы не напоминать щенка, только бы не сорваться на радостные повизгивания и не начать лизать руки.
Я не стала заходить внутрь – ждала на широких ступенях крыльца, подставив лицо теплым лучам солнца. Вокруг ходили люди – группами, парами, поодиночке.
Вскоре вернулся Дэлл. Обошел меня сзади, остановился напротив.
«Он возвышается надо мной, стоя ступенью ниже», – подумалось некстати.
Ветер трепал воротник его легкой серой ветровки, ерошил светлые волосы.
– Билеты есть только на девять вечера.
– Тогда, может, в другой раз?
– Я уже взял два.
– Но до девяти еще два часа.
– Мы можем где-нибудь посидеть. Поужинать, если хочешь, или выпить кофе.
При мысли о кофе всколыхнулся цинизм – снова молчать? Или два часа жевать где-нибудь салат? Что за проклятье я себе придумала – находиться рядом с красивым мужчиной и не иметь возможности с ним расслабиться.
Хотя… было бы желание, а способ найдется. Мне в голову пришла странная мысль.
– Ты пьешь за рулем?
– Я пью в перерывах между вождением автомобиля, если ты об этом.
Красивый ответ, логичный.
– Да, об этом.
Он прищурился, глядя на меня.
Ветер вновь донес запах одеколона, действовавшего на меня словно афродизиак. Сочетание трезвой головы и непреодолимого влечения к стоящему рядом субъекту никак не способствовало обретению внутренней гармонии. Так точно дальше не пойдет.
Я посмотрела поверх его плеча на утонувший в солнечном свете широкий бульвар, запруженный людьми.
– Знаешь, - я откинула предрассудки, - нам с тобой будет тяжело эти две недели, если мы не сумеем немного расслабиться в присутствии друг друга. Лично мне дискомфортно все время молчать. Я без понятия, о чем с тобой говорить и как себя вести, но мне хотелось бы это исправить. Если тебя подобное пугает, то просто отвези меня домой и не звони больше.
Вот, оказывается, как я умею посреди белого дня, да еще и в уличной толпе. Ужас… Совсем как вредная бабка-отшельница, прожившая последние лет тридцать в лесу. С другой стороны, тратить вечера на притворство и фарс, молчать, не позволять себе лишнего слова – что может быть бессмысленнее? Либо мы станем друзьями (или хотя бы приятелями), либо нужно заканчивать пустую трату времени.
Широкие брови приподнялись, в глазах блеснуло удивление.
Какое-то время Дэлл молча смотрел на меня, будто раздумывая о чем-то. Я же в очередной раз балансировала на тонкой грани между его «да» и «нет».
– Бар? – коротко спросил он.
– Приглашаешь?
Я становлюсь хитрой.
Он усмехнулся.
– Да. Приглашаю.
– Тогда бар.
*****
– Я предлагаю нам сыграть в игру: ты задаешь вопрос, я отвечаю честно. Я задаю – отвечаешь ты. А параллельно мы выпьем. Таким образом, мы узнаем друг друга лучше.