Делай, как я!

Никольский Борис Николаевич

– Так точно, – печально сказал Башмаков. – Ясно.

И тут щенок, которого он уже успел опустить на пол, проковылял к старшине и потёрся о его сапог.

– Как его хоть зовут? – спросил старшина.

– Тузик, – быстро сказал Башмаков.

Так Тузик остался жить в казарме. Он быстро привык к солдатам, и солдаты полюбили его.

Только одна беда – Тузика частенько приходилось прятать. Старшина больше всего боялся, что щенка увидит начальство. Однажды второпях Тузика спрятали в тумбочку к рядовому Домодедову. И пока дежурный по части осматривал казарму, Тузик успел съесть печенье,

которое прятал у себя в тумбочке рядовой Домодедов. Домодедов очень огорчился и пошёл жаловаться старшине, но старшина сказал, что Тузик поступил совершенно правильно, потому что хранить печенье в тумбочке не положено.

– А хранить Тузика в тумбочке положено? – спросил Домодедов.

Но старшина ему ничего не ответил.

И хотя пока всё обходилось благополучно, старшину не оставляло беспокойство.

– Ох, Башмаков, – говорил он, – чует моё сердце, наживу я неприятностей с вашим Тузиком. В части со дня на день ждут генерала. Не дай бог, если Тузик попадётся на глаза генералу.

– Да не беспокойтесь, товарищ старшина, – отвечал Башмаков. – Всё будет в порядке.

А сам про себя думал:

"Я уже второй год служу, а ещё ни одного генерала не видел. С чего бы это нынче генералу к нам ехать?"

И надо же было так случиться, что генерал явился в казарму как раз в тот день, когда дневальным был Башмаков.

Может быть, Башмаков заметил бы генерала из окна заранее, если бы не увлёкся азбукой Морзе. Последний месяц они с ефрейтором Барабанщиковым усиленно изучали радиодело, готовились сдавать на классность. Едва выдастся свободная минута, они уже тренируются. Башмаков выстукивает Барабанщикову:

– Как ваше здоровье?

А Барабанщиков отвечает:

– Моё здоровье прекрасно. Или Башмаков выстукивает:

– Что, вы думаете, сегодня на обед? А Барабанщиков отвечает:

– Я думаю – пшённая каша.

А тут вдруг распахивается дверь и входит генерал. А за ним два майора и капитан – дежурный по части.

Может быть, кто-нибудь другой на месте Башмакова и растерялся бы от неожиданности, но Башмаков не дрогнул. Подал команду: "Рота, смирно!" – и, как положено, докладывает:

– Товарищ генерал, личный состав третьей роты находится на занятиях по огневой подготовке. Дневальный по роте – рядовой Башмаков.

– Вольно, вольно, – говорит генерал.

– Вольно! – командует Башмаков.

И получается, эту команду подаёт он для одного ефрейтора Барабанщикова, потому что больше никого сейчас в казарме нет. И только Башмаков так подумал, как вспомнил о Тузике.

Тузик, ничего не подозревая, сидел в ротной канцелярии. Сейчас генерал, и оба майора, и капитан – дежурный по части – войдут в канцелярию, а им навстречу…

"Что же делать?" – думает Башмаков. Знаками показывает он Барабанщикову: убери, мол, Тузика.

Но Барабанщиков ничего не видит, потому что смотрит только на генерала.

А тем временем капитан – дежурный по

части – говорит генералу:

– Здесь, в третьей роте, товарищ генерал, у нас всегда образцовый порядок…

"Что же делать?" – думает Башмаков.

И вдруг отличная мысль приходит ему в голову.

Сначала слабо, а потом всё сильнее постукивает он пальцами по тумбочке. Сначала медленно, а потом всё быстрее. Точка, тире, точка…

"Срочно убери Тузика, – выстукивает он Барабанщикову. – Срочно убери Тузика".

Но Барабанщиков ничего не слышит, он по-прежнему смотрит только на генерала. И оба майора, и капитан – дежурный по части – смотрят на генерала. А генерал смотрит на Башмакова. И постукивает пальцами по стене. Точка, тире, точка…

"Вас понял", – выстукивает генерал Башмакову.

Потом поворачивается и идёт в канцелярию.

А Башмаков, когда приходит в себя от растерянности, озадаченно вздыхает и говорит:

– Почему-то никогда не думал, что генералы знают азбуку Морзе.

Но за судьбу Тузика он больше не беспокоился. Потому что уже догадался: генерал – весёлый человек. А весёлому человеку Тузик не может не понравиться.

Так оно и получилось.

Тузик понравился генералу. И с тех пор Тузика больше не прятали.

"Вытри нос!"

Однажды пришёл Башмаков в учебно-десантный городок, а там занимаются солдаты-новички. Много разных упражнений делают десантники: и с вышки прыгают, и на качелях крутятся, и по буму бегают. Есть упражнения посложнее, а есть попроще.

Остановился Башмаков и смотрит, как учатся солдаты управлять парашютом. Когда-то и сам он так учился.

Висит солдат под перекладиной на ремнях-лямках, словно под куполом парашюта. А перед ним стоит сержант.

– Ветер слева! – командует он.

Или:

– Ветер справа!

А десантник по этой команде ухватится рукой за ремни и тянет. И так один раз, другой, третий.

Наступил перерыв, солдаты окружили Башмакова – всегда интересно опытного десантника послушать.

А Башмаков им говорит:

– Вы не смотрите, что это упражнение на первый взгляд простенькое. Для десантника оно очень важное. Чем лучше умеешь управлять парашютом, тем увереннее чувствуешь себя в воздухе. И запомните: в нашем деле, как и во всяком другом, тоже свои маленькие хитрости и секреты имеются. Сейчас я вам один случай расскажу…

Солдаты расположились вокруг Башмакова, слушают.

– Было это, когда я, как и вы теперь, ещё только начинал свою службу. Однажды наблюдал с земли, как прыгают мои товарищи. И вот вижу: опускается один десантник, а за ним, с земли, задрав голову, следит командир его, сержант. Ветерок слабый дует, относит парашютиста. И вдруг слышу, сержант ему кричит: "Вытри нос!" "Что такое? – думаю.- При чём тут нос? Десантнику до земли ещё метров пятьдесят лететь – откуда сержант видит, что там у него с носом делается? И потом – разве у нас детский сад, чтобы за чужими носами следить?" А сержант своё: "Вытри нос!" Только позже я узнал, в чём дело. Оказывается, чтобы правильно ухватиться за стропы, десантник должен провести рукой точно мимо носа. Будто собрался рукавом вытереть нос. Вот так.