Дегустация Индии

Арбатова Мария Ивановна

Андрей Снесарев, географ и генерал русской армии, добровольно перешедший на сторону революции, писал: «Они верят в собственное превосходство над индийцами. Но они, мне кажется, просто лицемерят... Они не могут усомниться в даровании народа, который создал санскрит, наметил основы грамматики языка, дал миру цифру и музыкальную гамму...»

Человечество часто забывает, что цифры, которыми мы пользуемся, называются арабскими потому, что заимствованы нами у арабов, но сами арабы переняли их у индийцев. И что главное изобретение древнеиндийских математиков – введение в цифровую систему

нуля.

И что древние индийские племена говорили на разных языках, но все образованные люди знали единый литературный язык – санскрит, игравший в Индии такую же роль, как когда-то латынь в Европе. И что грамматика санскрита самая древняя грамматика на планете.

Ганди принципиально приезжал в Лондон на переговоры в традиционной хламиде и босиком. Это шокировало. Но искренне ли Черчилль называл его после этого «полуголым факиром, которого нужно держать в тюрьме»?.. Ведь именно понимая двойственное сознание колонизаторов, Ганди создал сатьяграху – силу ненасильственного сопротивления, способную изгнать колонизаторов, просто заставив их посмотреть на себя в зеркало.

Сотни тысяч людей вслед за Ганди участвовали в маршах, молитвах, забастовках, постились и переносили тюремное заключение. Предъявляя протест подобными инструментами, они объявляли: «Вы пришли цивилизовывать нас, но посмотрите, насколько мы цивилизованней вас».

Ганди победил англичан, поставив их перед нравственной парадигмой, перед выбором: или уйти с чужой земли, или осознать себя свиньями. Возможно, в будущем войны будут идти по подобной модели.

Забавно наблюдать болтающихся по Индии англичан: одиноких, потерянных, скучающих, обкуренных, ищущих смысл жизни на территориях, окровавленных предками...

Номер надо было освободить в двенадцать, и я умоляла не будить меня. Конечно же, с самого утра постучались Ранжана, Лена, горничная со свежей прессой, позвонили из Русского центра и с рецепшена о завтраке.

Если вы не высыпаетесь неделю в России, вы звереете. Если вы не высыпаетесь неделю в Индии, вы начинаете умирать. Если вы при этом отравлены, ничего не едите, а в вашей ванной живет скорпион, вам хочется умереть побыстрее...

Компания ехала к Гангу, я – улетала домой. Из-за участия в выборах в Городскую думу партии, в которой я была вторым лицом, у меня не было времени на отмывание кармы в Ганге. Я решила отмыть ее на выборах... Во мне боролись два противоположных желания: физически дотянуть до родины и успеть побольше увидеть.

В двенадцать за мной заехал главный инженер Русского центра Игорь Шахов. Когда с его помощью я объяснила на рецепшене, что у меня в ванной сидит скорпион, парни удивились моей озабоченности.

Я спросила Игоря, не сожрет ли он горничную. Игорь, как человек, давно работающий в Дели, объяснил, что местные горничные сами сожрут любого скорпиона.

Мы добрались до Русского центра, где в квартире Игоря и его очаровательной жены Марины удалось умыться, выпить чаю с безопасной едой и увидеть российскую новостную программу.

Первое, второе и третье придали сил. Игорь, Марина и два их чудных сына-школьника жили в маленькой квартирке внутри центра

и именно в ней ютили, обогревали, лечили, поддерживали и просвещали проблемных русских туристов.

Без ложной скромности скажу, что самые тактичные молодые люди, которых я знаю, – это мои сыновья Петр и Павел. Просто не понимаю, как это у меня и моих мужей, принимавших активное участие в воспитании, так хорошо получилось.

Когда я позвонила Павлу и сказала, что купила ему хорошенький ситар, который чудно влезает в чемодан, Павел сказал:

– Мама, большое спасибо. Но у меня есть некоторое подозрение, что это не совсем ситар...

Сломав голову над этими словами, я попросила чету Шаховых отвезти меня в музыкальный магазин. И – о счастье! – Игорь в прошлом оказался профессиональным музыкантом, просьба вызвала у него интерес. Доехав до магазина, где мной до этого были куплены «не совсем ситар» и индийский барабан, мы попросили показать ситары.

То, что я увидела, прояснило комментарий Павла. Настоящими ситарами оказались сумасшедшей красоты расписанные и инкрустированные струнные инструменты ростом с небольшого человека. Мы выбрали самый красивый, два продавца, галдя, настроили его и дали в руки Игорю.

Потренькав по струнам, Игорь отрицательно помотал головой. Тогда один из продавцов начал махать руками, что-то объяснять и куда-то нас тащить.

– Он говорит, что сразу не понял, что нам играть на нем. Он думал, что мы американцы и нам нужен ситар для красоты, – пояснил Игорь, – теперь он предлагает показать настоящие ситары.

Мы вышли из магазина и двинулись за продавцом в глубь двора мимо страшных зданий, готовых обвалиться на голову, мимо спящих на земле стариков и собак, мимо зловонных помоек и шепчущихся компаний обкуренных мужчин со стеклянными глазами.

Улица кончилась, свернули в другую, такую же жуткую. Потом остановились у подвала, продавец отпер его ключом и жестом предложил проходить. Внутри была кромешная тьма, а ступеньки чуть освещенной крутой лестницы выбиты практически через одну.

– Нас тут запрут и продадут на органы, – шепнула я Марине.

– Все нормально, это обычный склад, – успокоила она. Только страх оказаться в местной больнице помог мне спуститься вниз по символической лестнице, не переломав ноги.

Внизу продавец начал доставать ситары и на ощупь давать их в руки Игорю. Чтобы отличить нас от Игоря не ощупывая – что строжайше запрещено, – он каждый раз освещал пространство мобильным телефоном.

Игорь пробовал инструменты, мы с Мариной стояли, боясь пошевелиться, чтобы не свалить на себя очередной висящий на стенке ситар. Проведя в этой психушке полчаса, мы начали ныть и задыхаться.

– Договорились на один ситар, если не найдем лучше, то вернемся к нему, – наконец сказал Игорь.

– Но мы же его не видели, – напомнила я.

– Главное, что мы его слышали и что тут действительно инструменты, а не сувениры... – невозмутимо ответил Игорь.

Мы вскарабкались по лестнице вверх, продавец остался запирать подвал. Как-то удалось самим выйти на улицу, где была запаркована машина, и двинуться дальше. Впереди был целый квартал магазинов.