Дегустация Индии
Шрифт:
– Я видела, что люди вручную кладут асфальт. У нас давно это делает техника... Ведь тяжелый труд в таком климате ужасен!
– Да, ужасен. Они рано стареют и умирают, а люди из высоких каст вечно молоды... но выхода пока нет, – ответил профессор. – Вы еще не видели, как у нас растят рис. Его собирают два раза в год. Сначала проращивают на маленьком поле, а потом каждый росток риса отдельно пересаживают на большое поле. И все это постоянно орошают вручную...
– Но ведь на дворе третье тысячелетие!
– Разные части Индии живут в разном времени. В некоторых деревнях до сих
– Невероятно!
– У всех людей низкого сословия большие семьи. Священники запрещают им даже думать об ограничении рождаемости. А труд бывает такой тяжелый, что иногда мужчины кладут себе под язык опиумный шарик и запивают его водой. Это делает их сильными и выносливыми на время, но потом они быстро умирают... Низшие касты терпеливо исполняют свою карму!
Когда-то приятель рассказывал мне о сотрудничестве с индийским морфлотом. Работая на судне, офицер никогда не обращался к матросу низкой касты напрямую, чтобы не унизить свое достоинство, а делал это через мичмана. О таких же правилах просили наших, и когда они нарушали эти правила, возникали конфликты. В конце концов взбунтовались обе стороны и совместная деятельность прекратилась.
Кастово-традиционалистская модель удивительнейшим образом одновременно и тормозит, и ускоряет развитие Индии. Кажется, что патриархальность разогревает страну изнутри, и она скоро рванет и забрызгает весь мир своим пестрым разорвавшим оболочку телом.
Сегодня Индии по фигу господство новых мировых элит, торжество либеральных ценностей, смешение рас и языков, общее культурное пространство. Ее мировой проект состоит в том, чтобы наехать на планету массой и энергетикой своих интеллектуально-финансовых составляющих.
Ярчайший пример этому миллиардер Лакшми Миттал, родившийся возле моего любимого Джайпура и окончивший университет в родной Шумиту Калькутте. Скупая по миру сталелитейные комбинаты с индийской гигантоманией, он устраивает в них чистую Индию, создавая кастовое потогонное общество.
Ведь генетическая потребность индийца из высокой касты создавать комфортные условия существования коровам, обезьянам и змеям и ни секунды не заморачиваться ужасом жизни низших каст. Пресса разных стран пишет о переменах в управлении комбинатов после покупки Лакшми Митталом и создании нечеловеческих условий для рабочих.
Индийской традиции миллиардер верен не только в бизнесе, но и в семейной жизни. Свадьба его дочери стоила больше пятидесяти миллионов долларов. На них был на неделю снят один из дворцов Версаля, где состоялся спектакль с участием звезд индийского кино.
Параллельно этой гламурной хронике газеты писали о том, что в банных отделениях его сталеплавильных комбинатов сокращено число уборщиц, а канализация стремительно приближается к индийской. Одним словом, на примере Миттала видно, что миру полезна индийская прививка в области духовности и эстетичности, но страшна в области менеджмента.
Индиец традиционно видится из России сосредоточенным йогом,
– Я близко общался с владельцем нашей крупнейшей фармацевтической компании. Он был джайном: не прикасался к мясным или рыбным блюдам... не ел даже грибов, потому что в грибах могли оказаться черви – а нельзя убивать ничего живого. Он рано вставал, занимался йогой, потом шел на работу до двенадцати ночи и выжимал из сотрудников кровавый пот, – рассказывает Шумит. – Логика его была простая: если он, как владелец компании, отдает бизнесу себя до последней капли, то почему его подчиненные должны работать при более щадящем режиме?
– А зачем джайну столько денег для попадания в нирвану? – спрашиваю я.
Шумит пожимает плечами.
Джайнизм опирается на учение о перерождении душ и воздаянии за поступки. Соблюдая строгие аскетические правила, можно быстрее достичь нирваны. Половина джайнов – монахи с колокольчиками на сандалиях, чтобы не задавить букашку, а половина – торговцы. Им даже запрещено пахать землю, поскольку при этом могут быть уничтожены жуки и червяки.
На вопрос, куда лучше вкладывать деньги, в Китай или в Индию, мировой бизнес отвечает, что это совсем разные вещи. В Китае – профессионалы, в Индии – люди. В Китае время – деньги, в Индии – пока еще философская категория. Посттоталитарная китайская бюрократия перестроилась быстрее, чем постсоциалистическая индийская. Китайцы ради бизнеса готовы пожертвовать всем, индийцы способны только плавно вписать бизнес в кармическую идею.
Но в Китае вы попадаете в мир сотрудников и ситуаций, напечатанных на одном станке, а в Индии – в праздник накапливания индивидуальностей и подходов. А ведь, как известно, самые эффективные решения рождаются из суммы разных подходов. Индия «не стирает» индивидуальность и сильна именно этим.
В Индии культ высшего образования и точных наук. В год здесь выпускается более 100 000 компьютерных инженеров и 70 000 программистов, не считая тех, кто учится за границей. Около сорока процентов научных сотрудников NASA, IBM, Microsoft – индийцы или имеют индийские корни. Китай даже бизнес делает по окрику сверху, Индия даже в армии имеет индивидуальный подход к солдату.
– В Индии вековая традиция сбережений, – поясняет Шумит, – это у вас деньги хранят в кубышке, потому что не верят банкам. А у нас никого никогда не лишали собственности и не били по кошельку дефолтом, несмотря на то что в половине штатов правят коммунисты. У нас всегда уважали собственника. Отсюда солидная банковская и страховая система...
– Какая солидная, если даже автобанкоматов нет?
– А они нам не нужны... Почти у всех моих родственников вложены деньги в банки. Они, конечно, ждут перевоплощения, но при этом аккуратно и медленно откладывают деньги на старость, на медицину, на образование и свадьбы детей. Очень многие это делают через фондовый рынок... В Индии живут восемьдесят три тысячи миллионеров. Средний класс насчитывает 300 миллионов жителей. Это больше, чем во всей Европе и России, вместе взятых...