Деграданс
Шрифт:
– Не должен был, – покачал головой один из секьюрити.
Второй добавил, нахмурившись и выпятив нижнюю губу:
– Таким взрывом всех не положишь…
– О том и речь…
Калинин перевел взгляд на замершую стюардессу:
– Давай, лапушка, шевели мозгами. Они у тебя есть, я чувствую. Если не пластид, то что могло рвануть в галерее?
– Май Гад! – стюардесса картинно схватилось за сердце.
– Ага! Ты догадываешься, – обрадовался Калинин. – Правильно, Марта! Можешь не говорить, я сам скажу. Ти-5!
– Ти-5? – телохранители переглянулись.
– Слыхали, спрашиваю?
– Русская сказка.
– В каком смысле?
– Ну как красная ртуть. Как атомная бомба в крошечном чемоданчике.
– А вот вам хрен! – показал Калинин кукиш. – Вот вам хрен, а не русская сказка. Самая что ни на есть реальная разработка отечественного, я имею в виду, российского ВПК.
– Ти-5?
– Восемь зарядов?
Секьюрити недоверчиво уставились на Калинина:
– Кто их там устанавливал? Неужели вы?
– О нет. Я только определял точки.
– А устанавливали профессионалы?
– Разумеется.
– Но кто решился на такое?
– Я! Все решения принимал я! – Калинин ткнул себя пальцем в грудь. – Никакой не Шивцов, доходит? Он болтался при мне, выполняя указания. А те, кто устанавливал заряды, они даже не знали, что делают. Им заплатили, они сделали работу. Вот и все. Поэтому… – Калинин положил тонкую руку стюардессы на свое бедро. – Поэтому не стоит говорить о какой-то импровизации… Только точный расчет, Марта. Исход любой акции, в том числе и художественной, решает точный расчет. В ситуации, когда задействовано много ничего не знающих об акции людей, ни в чем нельзя быть уверенным. Так что вместо какой-то там дурацкой импровизации я держал в кармане пульт, приводящий в действие восемь зарядов.
– О, Алекс!
– Признаюсь, это было нелегко.
– О, Алекс! – рука стюардессы гладила его бедро.
– Но вы же находились в зале с заложниками, – уставился на Калинина один из секьюрити. Что-то в его глазах не понравилось Калинину. Может, некая тень недоверия. – Если в галерее действительно рванула Ти-5, как вы уцелели? Там же все выгорело на три метра под землю.
– К тому моменту меня в галерее не было.
Коньяк…
Устрица…
Калинин ухмыльнулся:
– Когда начался штурм и Шивцов швырнул свою самоделку в бассейн, я с Ксюшей был уже в служебном коридоре. В этот момент сработала заряды Ти-5. Сгорели все заложники, и все бойцы «Антитеррора». Это видели сотни миллионов телезрителей. В галерее действительно насквозь прожгло бетонные перекрытия. Можете при случае пересмотреть этот эпизод. Он включен в число представленных на моем диске бонусов. Восьмой заряд, совсем
– Кто вас там ждал, Алекс?
Калинин погрозил Марте пальцем:
– Неважно. Я ведь с тобой.
3
Северная Атлантика
Через 1 час 12 минут после взлета из аэропорта Рейкьявика
– Что?
Калинин проснулся.
– Все еще летим?
Язык сухой, непослушный.
– Летим, Алекс. Пора проснуться.
Кто это ответил ему? Черт! Перед глазами все плывет.
Болезненно морщась, Калинин пальцами осторожно потер виски.
– Улыбнитесь, Алекс!
Он с трудом сфокусировал взгляд.
В двух шагах от него, в проходе между креслами, чуть подавшись вперед, стояла прелестная стюардесса… Точеная красавица с задорным носиком, совсем не англо-саксонским… Марта… Ну да, Марта… Так ее звали… В тонкой руке миниатюрная видеокамера с вращающимся видоискателем. Отличная машинка. У него в галерее пять лет назад такой не было.
Калинин усмехнулся.
Вяло усмехнулся. Сил не было.
Совсем сдурела девка. Не хватало еще, чтобы в Сети засветились снимки похмельного трэш-реалиста.
– Улыбнитесь, Алекс!
Какая, к черту, улыбка!
Он медленно повел глазами.
Бравые секьюрити спят. Руки неудобно заведены за спинки кресел. Кажется, связаны. Хорошая работа. Рты заклеены скотчем. Из накладных карманов фирменных пиджаков торчат обрывки проводов, наверное, подключены к хитроумным гаджетам. На глазах стильные темные очки, не очень-то поймешь – видят парни что-нибудь или находятся в полном в отрубе?
Ага, вот и Кандализа Райс.
Камера черной стюардессы работает на общие планы.
Девчонки кое-что умеют. Ценю. Впрочем, глупую фотомодель они могли и не раздевать. Когда руки связаны и рот залеплен скотчем (зачем, кстати? звуковой фон, как правило, усиливает впечатление), на самой чудесной, на самой нежной, на самой бархатной коже проступают некрасивые пятна, самые прелестные глазки приобретают овечье выражение.
Да, могли бы не раздевать.
И вообще, неплохо бы сейчас помочиться.
– Что, Алекс? Что? У вас проблемы?
– Мне надо встать, а то я потеку.
– А вы сосредоточьтесь.
Сладчайшая улыбка.
Камеры работают бесшумно.
– Алекс! – это опять Марта. Голос восторженный, как у школьницы. – Мне так повезло!
– А ты не очень увлекаешься, девочка?
– Называй меня тоже девочкой, – ревниво улыбнулась Кандализа Райс.
– Ты нехорошая девочка. Я тебя не люблю.
– Так нехорошо говорить.
– Почему?
– Потому что у меня есть шокер.
Черная стюардесса ревниво улыбнулась: