Дефолт совести

Смоленский Александр

Тяжело вздохнув, Павел покинул балкон и опустился в изрядно потертое плюшевое кресло. Пытаясь вздремнуть, он прикрыл глаза и вновь оказался в плену невесёлых воспоминаний. С чего же началась вся эта история? Фролов вспомнил, словно это было вчера, как пытливый и целеустремленный студент из провинции закончил в Москве с красным дипломом Бауманку и распределился в Дубненский центр прикладных исследований. Спустя три года ему с группой учёных удалось сделать революционное открытие – найти новое вещество «гетероэлектрик», некую основу для создания уникальных «звёздных батарей».

Это был реальный прорыв в изыскании высокотехнологичных источников энергии будущего. Там же Павел защитился, и ему сразу была присвоена степень доктора наук. Но диссертацию наглухо засекретили. Вернувшись в Новосибирск, он получил под начало отлично оборудованную лабораторию. Отцы науки связывали с ним немало надежд в оборонке.

Беда, как часто бывает, пришла неожиданно. У мамы – моложавой, привлекательной и вечно перспективной актрисы местного драмтеатра – врачи обнаружили злокачественную опухоль. Самый родной человек буквально таял на глазах. Павел возил её по всем знаменитым клиникам и больницам страны. Рискнул даже подвергнуть лечению стволовыми клетками. С присущим ему упорством принялся изучать специальную медицинскую литературу. И в итоге стал разбираться в теме не меньше, чем профессиональный врач-онколог. В одном из медицинских журналов он вычитал короткое сообщение о сенсационном открытии японских медиков: если повысить температуру тела до 43–44 градусов по Цельсию, то больные раковые клетки умирают за считаные часы, а человек при этом сохраняет свою жизнеспособность. Только добиться этого было практически невозможно – кровь сворачивается при сорока двух градусах.

Тем не менее это научное сообщение показалось Павлу светом в конце тоннеля. Используя возможности своей лаборатории, он начал конструировать уникальную термическую установку. И скоро в чертежах она была готова. Но вот на реализацию проекта нужны были немалые деньги.

Павел вынужден был превратиться в попрошайку, принялся обивать пороги заправил бизнеса. И на кого-то из них идея явно произвела впечатление. Так или иначе, на специальном счёте в банке «Быстрый кредит» появилась сумма в девяносто пять тысяч долларов. Тогда, в начале девяносто восьмого, её было достаточно для создания хотя бы опытного образца «установки Фролова».

– Я никогда не прощу им этого! – неизвестно к кому обращаясь, зло вскрикнул Павел и очнулся.

Главной причиной смерти мамы был вовсе не рак, а тот проклятый банк со всеми его президентами, менеджерами, охранниками... Этот простой, но в то же время ко многому обязывающий взгляд всецело заполонил его мысли, вытеснил из сердца иные эмоции. Правда, все это было тогда, в далёком прошлом...

Резкий звонок телефона прозвучал для Павла мерзкой какафонией.

– Мсье Фролов, добрый день, – раздался в трубке приятный голос оператора. – В лобби вас ожидает господин Зоммер.

– Спасибо, сейчас спущусь, – сухо бросил в ответ Павел.

Своего страсбургского поверенного он узнал сразу, тем более, что в холле отеля было немноголюдно. Адвокат Зоммер вальяжно развалился в кресле напротив стойки бара и листал «Монд». Это был рыжеватый, с редеющими волосами, довольно полный мужчина лет

тридцати пяти. Очки с фиолетовым отблеском оптических линз в тонкой золотой оправе придавали его довольно привлекательному холёному облику дополнительную солидность. На адвокате был легкий бежевый пиджак из хлопка и светло-розовая рубашка с бордовой бабочкой в крапинку. В ногах стоял светло-коричневый кейс из крокодиловой кожи.

«Типичный европейский сноб и наверняка педант до мозга костей, – невольно мелькнуло в голове у Павла. – Такой тип лишний раз и пальцем не шевельнёт без собственной выгоды. Хотя кто его знает, может, и неплохой парень. Поживём – увидим».

Заметив приближающегося Фролова, адвокат неторопливо, с некоторой ленцой поднялся и с едва заметной улыбкой протянул Павлу руку:

– Позвольте представиться. Доктор права Курт Зоммер.

Несмотря на заметный акцент, адвокат изъяснялся на русском без труда.

– Здравствуйте. А я тот самый Фролов, доктор наук, профессор, без пяти минут нобелевский лауреат, – с изрядной долей сарказма представился сибиряк. – Между прочим, должен вам заметить, господин Зоммер, что точность – это вежливость не только королей, но и, насколько мне помнится, немцев.

– Надеюсь, вы примете мои искренние извинения. А в дальнейшем давайте не обижаться друг на друга. Иначе как только вступим в процесс, из этого архаизма прошлого века просто не вылезем. – Его бабочка на сорочке как-то лихо дернулась вслед за движением могучей головы, задранной вверх. Зоммер лихо, по-мальчишески подмигнул Павлу и как ни в чём не бывало предложил: – Может, пива? За пивом хорошо говорится. В том числе и о делах.

Фролову понравилась та искренность, с которой адвокат деликатно предупредил о возможных трудностях общения.

– Куда ж я денусь? Только если искупать вину, так покрупному. Жутко хочется есть. Особенно страсбургского пирога. Знаете, где его найти?

– Найдём, – искренне обрадовался адвокат и, одной рукой подхватив свой крокодиловый кейс, а другой – Фролова под ручку, поволок его прочь из отеля.

Миновав мост через ров в старую часть города, Зоммер с радостью воскликнул:

– Пришли! – и показал на фронтон накренившегося от старости здания с зазывной рекламой, изображающей гуся. – «Понт Сент-Мартин», – прочитал он. – Очень милое место.

Стоило им определиться со столиком в ресторанчике и сделать пару серьёзных глотков пива, как Зоммер сразу перешёл к делу:

– То обстоятельство, господин Фролов, что суд принял предварительное решение рассмотреть ваш иск, вовсе не означает, что мы с вами имеем хорошие перспективы выиграть дело.

Адвокат в душе надеялся спустить дело Фролова на тормозах, ибо эта «почётная нагрузка», навешанная ему Евросудом и за которую платили сущие гроши, по его глубокому убеждению, не могла принести ни денег, ни славы. Потерянное время...

Фролов насторожился и удивлённо вскинул брови – что, мол, ещё за новости? Зачем тогда приглашали в Страсбург? Не для того же, чтобы хлебнуть пивка и закусить пирогом.

Но адвокат словно не заметил реакцию сибиряка и как ни в чём не бывало продолжил: