Дефолт совести
Шрифт:
Он не заметил, как оба собеседника выразительно переглянулись, будто знали то, что заставляет усомниться в обязательности слов учёного, но ничего не сказали и вежливо откланялись.
Остановив на Варварке такси, Павел поехал в район Зубовского бульвара, где находился головной офис банка «Быстрый кредит». Там ему было проще дать поручение оплатить оборудование.
– Можете меня подождать? Я в банк и мигом обратно. Потом лови тут такси, – попросил он водителя.
– Подожду, как не подождать, раз такие дела, – быстро согласился водитель,
Быстрым шагом Павел направился к красивому старинному особняку, выкрашенному под цвет молодого салатного листа, но тут же налетел на какую-то даму килограммов под сто весом. Её лицо было пунцовым как флаг.
– Вы куда летите, мужчина? Что, людей не видите?
– Простите, пожалуйста. Мне в банк срочно.
– Вы слышали, господа?! Ему – срочно! Так нам всем здесь срочно. Только уже непонятно зачем.
Женщина повела рукой размером с доброе коромысло по сторонам, и только сейчас до Фролова дошло: весь тротуар перед банком запружен народом.
– Вы что? Все туда? – изумлённо спросил он открыто насмехающуюся над ним женщину.
– Ты кто, дядя? С какой планеты сюда явился? – с явной издёвкой в голосе поинтересовался выплывший из-за женщины такой же, как она, толстячок, но с бородкой.
– Я не с планеты. Я из Новосибирска. Учёный, – непонятно зачем добавил он.
– Вы слышали, господа? Он учёный! Теперь понятно, почему двинутый. Все учёные двинутые. Нам как раз для полного счастья только варягов из Новосибирска и не хватало.
– Ну вас...
Павел хотел выразиться острее, но сдержался и, больше не обращая ни на кого внимания, стал протискиваться сквозь толпу к высоким решётчатым воротам.
– Пропустите этого!.. – услышал он чей-то крик, брошенный ему вдогонку и словно булыжник вонзившийся меж лопаток. – Там только и ждали этого придурка.
Велико же было удивление толпы, когда один из охранников, стоящих на воротах, хотя и неохотно, но пропустил Павла за ворота. Сам Фролов этому ничуть не удивился, поскольку ничего типа «сезам откройся» охраннику не сказал, а лишь постарался объяснить, что дело, которое привело его к дверям «Быстрого кредита», чрезвычайной государственной важности.
– Знаю я вашу государственную важность. Сказал бы прямо: деньги пришёл вытаскивать, тут все такие...
Но Фролов не дал ему договорить.
– При чём тут деньги?! – возмутился он. – Тут вопрос спасения человечества решается.
«Тоже мне Иисус Христос», – охранник уже хотел было послать Фролова куда подальше. Но что-то в лице этого человека сдержало его от привычной в эти дни грубости. Охранник увидел перед собой словно не от мира сего абсолютно беззащитное выражение на лице, которое ничего не требовало, не угрожало, а лишь искало понимания.
– Проходите. Я вас отведу к менеджеру.
Добрые сказки, как правило, заканчиваются быстро. Менеджер, к которому попал Павел, даже не стал вникать в его положение. Возможно, ещё и потому, что его собственные деньги также безнадёжно
– Вы что, с неба свалились? Девяносто две тысячи долларов ему подавай! Можете распрощаться с ними, и скорее всего навсегда. Что вы на меня уставились?
– Не понимаю. Это же не просто мои деньги... Это деньги лаборатории... В этом эксперименте дело всей моей жизни...
– Вы русский язык забыли? Дефолт. Объявлен дефолт. А банки крайние. Вы поняли? Пи...дец всему и вся.
– А мы? А люди за воротами? Вкладчики? Клиенты?
– Кто вас всерьёз воспринимает? Миллионы растаяли! Миллиарды!
– Но извините, может, девяносто две тысячи спасти проще, чем миллионы? – не очень уверенный в том, что говорит, пробормотал тихо Павел.
– Чего вы шепчете, как на молитве?! Хоть криком кричите – никто не услышит. Вкладчики, высунув языки, по всей Москве бегают как заведённые, сотню рублей, не говоря уж о долларах, не могут получить в банкоматах. Пенсионеры, старики... А вы тут достаёте со своими экспериментами. Повторяю вам, забудьте о деньгах. Сгорели! Испарились!
Фролов уже не слушал. Он мучительно вспоминал, сколько денег у него в кармане. Так или иначе, он вынужден остаться в Москве до завтрашнего дня. Хотя совершенно непонятно, что он скажет поставщикам. Что у него нет искомой суммы? Что случился дефолт? Так они, наверное, об этом знали. Павел вспомнил, как странно смотрели на него партнёры, когда речь зашла о банке.
У него нет денег, чтобы оплатить ночь в отеле. А поменять билет? За все надо платить. Словом, Павлу позарез оказалась нужна наличность, о чём в Новосибирске он даже не подумал.
Фролов не заметил, как выбрался из здания банка и смешался с толпой. Оказывается, он такой же, как все они, убитые горем и обуреваемые ненавистью к банкам. Он с трудом отыскал дожидавшееся его такси.
– Простите, что задержался. Мне крайне необходимо добраться до банкомата.
Смекалистому водителю и без наводящих вопросов стало всё понятно.
– Сдаётся мне, что здесь в центре уже ловить нечего, – заметил он.
– В каком смысле? – не понял Фролов.
– В том самом. Если утром кому и повезло, то сейчас все банкоматы пусты как барабаны. Может, попытать счастья на окраинах? Там люд попроще, карточек не имеют, а магазинов, где ими расплачиваться, тоже не густо.
Объехав несколько адресов, Фролов начал сознавать, что надвигается катастрофа. Банкоматы как будто договорились меж собой: на их мониторах высвечивались одни и те же надписи: «по техническим причинам получить запрашиваемую сумму нет возможности» или же «наберите сумму кратную 100 рублям».
– Ах, ты ещё и издеваешься?! – неожиданно для самого себя громко спросил Павел. – А я кратную чему прошу?
Поняв, что он пытается разговаривать с банкоматом, Павел затравленно огляделся. Только этого ему не хватало, чтобы кто-то услышал его монолог. Ведь сочтут за сумасшедшего. Когда же кончится этот кошмар?