Дефолт совести
Шрифт:
– Ты спросил, сынок, должен ли состояться суд? Представь себе, пока не знаю. Это будет зависеть в том числе и от тебя. Какую информацию принесут на хвосте твои ищейки. Например, кто его придумал, для чего и почему.
– Будет сделано, босс.
– Я попрошу тебя, Пит, вот о чем. Нужно быть готовым по моему сигналу сделать всё, чтобы избежать самого судебного финала. То есть приговора. Ты правильно заметил, сынок, – в Страсбургском суде председательствует Конти, который давно числится в списках моих личных врагов. Впрочем, уверен, что и моя фамилия в аналогичных списках мэтра. Так что он не упустит шанса насолить мне,
Блейк отвёл взгляд в сторону океана и, не оборачиваясь, жёстко добавил:
– Но он будет первым. Видимо, пробил час.
Утреннее солнце уже заполнило весь небосвод, правда, не было жарко.
– Сэр, я могу идти? – учтиво спросил Гудвин.
– Нет, погоди. У меня ещё есть поручения. Во-первых, через час пошли за Томпсоном в Пенсаколу мой самолёт. Профессор должен доставить мне результаты последнего обследования. Во-вторых, – Блейк неожиданно резко повысил голос, – наведи, наконец, порядок среди твоих центурионов! Распустились так, что умудряются даже храпеть на посту. Скоро, наверное, по углам будем находить пустые бутылки из-под виски или того хуже – пакетики с героином.
– О чём это вы, сэр? – встревожился Гудвин.
– О том, дорогой мой, что твои коты перестали ловить мышей, а стало быть, я их даром кормлю. И мне это не нравится...
Корсар не стал продолжать мысль. Нервно замотав головой, он стал правой рукой массировать затылок.
Тон, которым заговорил босс, напомнил Гудвину прежнего Блейка, целеустремлённого и беспощадного.
– Иди, сынок. Я вижу, что ты всё понял.
Уже в дверях Гудвина настиг ещё один вопрос:
– Кстати, Пит, а где сейчас мой внук? Хоть это ты знаешь?
– В Лас-Вегасе, сэр. Его видели с какой-то русской шлюхой, – нехотя сообщил Гудвин.
– С русской? Это интересно, особенно в контексте нашего разговора. Проверь её, Пит.
– Непременно, босс, – быстро ответил Гудвин.
– Наверное, проматывает очередной миллион, – больше утверждая, чем спрашивая, предположил Блейк. – Впрочем, иди. Мне надо подумать.
Он отвернулся к океану, давая понять, что разговор закончен.
Москва. Банкир бежит от себя
В баре посольства США на Садово-Триумфальной улице в столь поздний час никого не было, кроме двух немолодых мужчин, тихо разговаривающих в затемнённом углу. Редкие служащие, время от времени забегавшие сюда, не обращали на них никакого внимания.
Это не означало, что Туров явился сюда под чужим паспортом. Выписывая пропуск, молодой капрал был несколько обескуражен тем, что местом работы посетитель спокойно написал национальный банк. Он прекрасно был осведомлён, что подобного уровня люди посещают посольство исключительно в какой-нибудь праздник, и то с группой соотечественников. А тут налицо незапланированный визит, поскольку пропуска господину Турову никто не заказывал.
Перед русским банкиром на столе стояли уже пять пустых чашек из-под кофе, а сам он допивал шестую. Его визави, сотрудник службы финансового мониторинга посольства по фамилии Берроу, маленькими глотками потягивал минеральную воду и не скрывал своего волнения:
– Ты зачем напросился ко мне? Тебе что, без этого мало дерьма, которое на тебя постоянно выплескивается? Ты когда в последний раз гулял по Интернету? – Берроу низко пригнулся к столику.
–
Туров допил чашку и резким движением, будто на дне этой чашки накопилось вселенское зло, отодвинул её от себя. Его всегда аккуратная бородка на этот раз спуталась и выглядела неопрятно.
– Так ты скажешь, зачем пожаловал? – настаивал Берроу. – Я же должен буду что-то объяснять, если меня спросят?
Американец действительно нервничал. Судьба Турова при этом волновала его весьма мало. Том Берроу отдавал себе отчёт, что люди из посольства вряд ли к нему придут с расспросами. А если и придут, то он найдёт что сказать. Другое дело там, дома. Посольские службисты наверняка сообщат в Вашингтон о столь необычном месте контакта с высокопоставленным русским чиновником. А там уж специально обученные люди инструктированы, куда и что перенаправить. Так или иначе, информация о встрече попадёт в службу безопасности Корсара гораздо быстрее, чем он сам составит депешу по этому адресату. Ведь ему, Тому Берроу, ещё надо придумать нечто правдоподобное, чтобы объяснить появление Турова в посольстве.
– Что я им скажу? – невольно вырвалось у Берроу, хотя задавал он этот вопрос сам себе.
– Этим? – Туров показал пальцем на верхние этажи здания.
– При чём тут «этим»? Они как раз меня интересуют постольку-поскольку. Не дури, Лёша, ты прекрасно понимаешь, о ком и о чём я говорю.
– Скажешь, что явился, так сказать, официально: утрясать вопрос с этим проклятым отделением Сити-банка, с наличной валютой, которую якобы я разрешил держать бесконтрольно в посольстве. Да, разрешил! Но ты же знаешь, что это исключительно Зубр. Он пробил эту тему через Кремль. Мне оставалось только подписать соответствующее распоряжение. А теперь, мол, пришёл поставить вас в известность, что дезавуирую это распоряжение. Я дал – я взял.
Американец удивлённо уставился на Турова. По его глазам, несмотря даже на полумрак бара, Алексей прочитал, что этот тугодум, привыкший больше иметь дело с документами, чем с людьми, лихорадочно соображает.
– Не понял – это ты всерьёз? Или для Блейка? – наконец выдавил он из себя.
– Как хочешь. Сегодня для твоего патрона. А завтра, может быть, всерьёз. Устал я, как ты только что сказал, дерьмо глотать. Все как с цепи сорвались. Пресса, депутаты, коллеги. Просто злопыхатели... Мало ли их у меня? Уже устал оправдываться. Всё! Надоело! Хочу выйти из игры. Ты так и передай туда. Пусть ищут себе другого контролёра. И с этим вашим «Добровольческим корпусом» завязываю... Собственно, об этом я и пришёл тебе сказать. Раньше это надо было сделать.
Туров встал и, не прощаясь, вразвалочку двинулся к выходу. Выйдя из оцепенения, Берроу поспешил вдогонку. Уже в холле он обнял банкира за плечи, словно удерживая от необдуманных поступков.
– Ну что ещё? – Без видимого желания Туров повернулся лицом к дипломату.
Только сейчас Берроу заметил, как за последнее время этот некогда холёный чиновник погрузнел и опустился. Лицо землистое, глаза неживые, пальто запачкано.
– Не делай глупости, Лёша. Неужели ты не боишься? – Берроу перешёл на шёпот. – Знаешь что? Давай я тебя провожу до машины.