Дефолт совести

Смоленский Александр

Почти каждый день Дэйв, словно пытливый юноша, стремящийся познать все тайны мироздания, подолгу беседовал с ученицей академика Бехтеревой. Именно тогда он открыл для себя, что Лилия не только училась в России, но и родилась в СССР. Что тоже неким образом формировало его отношение к ней.

Он с неподдельным интересом расспрашивал Лилию о проблемах и возможностях современной медицины, непознанных тайнах человеческого мозга. Именно от неё он с удивлением узнал, что мозг человека на восемьдесят процентов состоит из воды. Что в нём нашлось место шестнадцати миллиардам клеток, которые в отличие от других клеток человеческого

организма не делятся и не восстанавливаются. Что самым высшим проявлением человеческого сознания является способность к абстракции и творческому озарению. И это зависит от работы тех областей мозга, которые учёные называют тридцать девятым и сороковым полем Бродмана.

Как бы в просветительских целях доктор Гордон однажды поведала Корсару и о новом сенсационном открытии американских невропатологов. Магнитно-резонансное обследование мозга буддийских монахов позволило обнаружить, что в отличие от обычных людей в мозгу тибетских лам при медитации возникают высокочастотные электромагнитные импульсы и, управляя ими, монахи способны сканировать каждый орган своего тела.

Словом, ученица Бехтеревой намеренно подводила магната к мысли, что ни в коем случае нельзя терять надежды. Рано или поздно может наступить долгожданный момент, когда и в его случае кто-то, как Колумб, закричит: земля!

«Боже мой! Она не только красива, но и чертовски умна», – постоянно думал Блейк после подобных уроков. Движимый не просто любознательностью, но и вполне понятной личной заинтересованностью, Блейк всё чаще возвращался в беседах с ней к вопросу о том, насколько реальны разработки учёных в области современных криогенных технологий, предполагающих глубокую заморозку человеческого тела с последующим его оживлением через десятки лет.

Слушая разъяснения доктора, Блейк всякий раз начинал искренне сожалеть, что в своё время не уделял должного внимания, а главное, не инвестировал средства в развитие мировой медицинской науки и технологий. Сейчас Корсар был готов компенсировать эти упущения, но увы... Куда?

В то солнечное утро, когда докторша вошла в спальню Блейка, чтобы провести очередной сеанс психотерапии, старику показалось, что сегодня его Галатея особенно красива и притягательна. И невольно, словно мальчишка, не выдержав напряжения нахлынувших чувств, Дэйв неожиданно для себя разом выплеснул наружу накопившиеся эмоции.

– Вы так прекрасны, что нет слов. Впрочем, всё равно лучше, чем Пушкин, не скажешь! Вы, девочка моя, воистину гений чистой красоты, – с присущим в основном русским людям пафосом заговорил Блейк. – Вы ангел, ниспосланный мне Богом, дабы облегчить мой уход в небытие. Но самое поразительное, что вы странным, мистическим образом пришли мне на помощь именно из той страны, с которой я всю свою сознательную жизнь неистово боролся.

– Мистер Блейк, вы владеете русским?! Почему же вы не говорили об этом?! – Лилия удивлённо всплеснула руками.

– Да, девочка моя, я владею русским, но из-за моего отвратительного произношения всегда стеснялся говорить, – смущённо улыбнувшись, ответил Блейк. – А почему не рассказывал вам? Как в старом английском анекдоте про немого мальчика, неожиданно заговорившего. На аналогичный вопрос он ответил весьма просто: не было повода. Так и со мной. Не было повода.

– Но что тогда означает фраза, что вы всю жизнь боролись с Россией?! – с демонстративной обидой

в голосе за родину воскликнула Лилия.

– Просто-напросто речь идёт о человеке, который взялся за непосильное ему дело.

Докторша вновь с нескрываемым удивлением посмотрела на старика. Но продолжения разговор не получил.

– А вы знаете, о чём я подумал? Я ни за что на свете не пожелал иметь такую дочь или внучку, как вы.

– Почему так?

– Я бы извёл себя ревностью лишь при одной только мысли, что какой-то мужчина может прикоснуться к такому совершенству, как вы.

– Данное явление в психиатрии квалифицируется как «родительский эгоцентризм». Ну а если, скажем, я была бы вашей женой или любовницей, вы также ревновали бы меня? – кокетливо подбоченясь, довольно откровенно и с явным вызовом спросила психиатр, видимо, сознательно решившая вдруг выступить в роли обольстительницы.

– Нет, девочка моя, в этом случае нет...

– Как это? Почему?

– Потому что этим я унизил бы себя как мужчина. Ревновать любимую женщину в моём понимании означает не что иное, как признание собственной несостоятельности.

– Любопытная у вас философия, мистер Блейк. И вы бы дали мне полную свободу?

– Безусловно! Хотя...

– Мистер Блейк. Дэйв... – Впервые Лилия обратилась к своему пациенту по имени, хотя тот не раз на этом настаивал. – Я бы не хотела сейчас продолжать эту тему.

Окончание фразы она сказала с той же интонацией, как несколько минут назад Блейк отказался отвечать на её вопрос.

– Почему? – с наигранным любопытством спросил он.

– Вы сами все прекрасно поняли, сэр. Вы же больны, а не глупы.

– Спасибо и на этом, – непринуждённо засмеялся Блейк, но тут же вновь стал серьёзным. – Пожалуйста, продолжим, если уж так вам любопытно. Вы хотели узнать, почему я ненавижу Россию? В чём корни моей русофобии?

– Вы угадали, сэр. А то создаётся впечатление, что вы один из тех «ястребов», которые незаслуженно приклеили моей стране ярлык «империя зла». – Лилия тоже перешла на серьёзный тон.

– У меня нет неприязни к России. Но она есть к её агрессивной политике. Именно правители государства Российского испокон веков стремились расколоть мир на два противоборствующих лагеря. Вот в чём дело, девочка моя. А так... Я даже люблю русских. Среди них много добрых, интеллигентных и талантливых людей, таких, к примеру, как вы, Лилия...

– Но я не русская, я россиянка!.. По отцу я еврейка, по матери – русская. А если проследить все ветви моего генеалогического древа, то в моих жилах течёт и грузинская, и польская, и немецкая, и даже цыганская кровь. И я этим горжусь!

– Неплохой коктейль! – засмеялся Блейк. – Теперь понятно, каким образом природа сотворила в вашем лице такой «генетический шедевр».

– Мистер Блейк, чем же вам всё-таки не угодила Россия? Ведь сегодня наша страна вовсе не империя, а демократическое государство.

– Ошибаетесь, девочка моя. Россия всегда была и останется империей, тоталитарным, агрессивным государством с непомерными геополитическими амбициями. И не важно, кто ею правит – царь, красный монарх или всенародно избранный президент. К сожалению, этот имперский, захватнический дух неистребим в ментальности русских политиков и генералов... Между тем Россия может сохраниться, только ей нужно дать новый шанс. Возможно, последний.