Дедушка и внучка
Шрифт:
— Прежде, в мое время, меня считали хорошей музыкантшей.
— Ну, если ты хорошо играла прежде, значит, ты хорошо играешь и теперь. Играй, а я буду петь. Я знаю много замечательных песенок, и французских, и английских, и прежде пела их с мамой. И потом, тебе обязательно нужно носить новые модные платья…
— Дороти, у нас нет денег, чтобы купить их.
С минуту Дороти стояла неподвижно и что-то обдумывала.
— У меня есть полкроны, — наконец произнесла она, — этого довольно? Как ты думаешь? Если ты в течение двух недель будешь хорошо учиться,
— Подожди, Дороти! Ты совсем сбила меня с толку. Послушай, ты не можешь меня учить. Это я буду давать тебе уроки. Завтра в десять часов утра мы приступим к учебе.
Дороти покачала головкой и ласково улыбнулась: — Ты немножко упрямая, тетя Доротея, и мне придется побороться, чтобы тебя переупрямить. Только, пожалуйста, не рассчитывай, что я брошу свою затею! Проговорив эти слова, Дороти стала отступать к двери, улыбаясь своей лукавой, веселой улыбкой, и так и вышла из комнаты.
Глава VI
Три прибора
— Пожалуйста, оденьте меня к ужину понаряднее, Мэри, — попросила Дороти.
— Но ведь вы поужинаете, дорогая моя, и ляжете спать.
— Я хочу поужинать с дедушкой и тетей, — заявила девочка. — Какое платье вы бы посоветовали мне надеть, Мэри?
— У вас много нарядных платьев, маленькая мисс, и я до сих пор не все вынула из ящиков.
— Я выберу одно из самых лучших, чтобы оно понравилось дедушке, — решила Дороти.
Минуты две она сосредоточенно что-то обдумывала, потом ее глаза заискрились, и на лице отразился восторг.
— Вспомнила! У меня есть голубое, очень мягкое платье, знаете, такого же цвета, как незабудки. Его-то я и надену.
— Но ведь вы носите черное, вы в трауре по вашим родителям, дорогая.
— Черное? — удивилась Дороти. — Я не ношу черного. Я всегда в белом.
— Белое — тоже траур, — объяснила Мэри, — маленькому ребенку, который потерял обоих родителей, не годится ходить в голубом, мисс Дороти, право, не годится.
Дороти повернулась и посмотрела на Мэри с глубоким изумлением.
— Я не понимаю вас. Пойдите вниз и накройте стол к ужину. Я знаю, что вам приходится слишком много работать. Мне нужно поговорить с дедулей, и он пригласит в помощь вам множество слуг. Не беспокойтесь, ждать осталось совсем недолго, и вам нужно будет только ухаживать за тетей Доротеей и за мной. Теперь я придумываю новые платья для тети. Ей нужно много, много платьев. Идите, милая Мэри, оставьте меня одну.
— Но ведь вы не сможете застегнуть платьице, мисс.
— Ну, я как-нибудь это устрою.
У девочки было решительное личико, а времени до ужина оставалось совсем немного. Мэри знала, что опаздывать нельзя ни на минуту, поэтому служанка так и полетела вниз готовить кушанья. В коридоре она встретила Карбури:
— Дороти еще совсем крошка, а между тем она так настойчива и так обезоруживающе
— Уж если сказать правду, — шепотом заметил Карбури, — наш господин так любит ее, что, мне кажется, сделает все, чтобы только угодить ей.
— Да уж, ему придется прямо сегодня кое-что для нее сделать, — улыбнулась Мэри, — потому что она велела подать на стол третий прибор. Подумать только: крошка, которой нет еще и семи лет!
— Я поставлю для нее прибор, только если прикажет сэр Роджер.
— Вот увидите, мистер Карбури, — со смехом отозвалась Мэри. — Вам придется принести прибор.
— Да что и говорить. Все может быть! — ответил Карбури. — Я этому не слишком удивлюсь после того, что мне рассказали Петерс и Джонсон.
— И что же они вам рассказали? — поинтересовалась Мэри.
— Да как же, она была в грядках земляники! Представляете? Для нее было приказано снять сетки, и она собирала столько ягод, сколько ей хотелось, а старик бродил кругом, смотрел и то и дело весело смеялся. Он велел Петерсу и Джонсу заниматься своими делами и уйти в другую часть фруктового сада. Но, конечно, они продолжали глазеть издали, смотрели и дивились. С тех пор как в Сторм приехала маленькая мисс, чудесам нет конца!
— Вам придется поставить для нее прибор к обеду, вот увидите! Ну, я побегу жарить рыбу, — заспешила Мэри. — Это самая дешевая рыба, которую мы только могли достать, но я точно знаю: наш господин найдет, что я за нее заплатила слишком дорого!
Между тем Дороти в детской была сильно занята. В свои семь лет она уже действительно многое видела, встречалась с людьми самых различных классов общества и все пропускала сквозь свое чистое, невинное детское сердечко, глядя на мир счастливыми открытыми глазами. Она проходила мимо зла, не касаясь его, и всюду с восторгом замечала добро и счастье. Правда, она рано лишилась отца и матери, но для девочки они продолжали жить. Ее дорогая мама и горячо любимый папа любили голубое платьице цвета незабудки, и ей хотелось надеть его в этот вечер.
Поэтому она рылась в вещах, приводя все в ужасный беспорядок, и наконец нашла-таки платьице светло-голубого цвета, сделанное из очень нежной, мягкой, воздушной материи. Дороти выбрала также маленькие голубые ажурные чулки и голубые сафьяновые туфельки; отложила их в сторону, потом причесала щеткой темные курчавые волосы, опять вымыла лицо и руки и наконец оделась.
Но когда пдатье уже было накинуто на плечи, начались затруднения. Оно застегивалось сзади, и Дороти никак не могла достать до крючков и петель. Что тут было делать? Она собиралась войти в гостиную без пяти минут семь, то есть в то время, когда там появлялась тетя Доротея. Нельзя было терять ни минуты. И девочка решила, что можно обратиться за помощью только к одному человеку. Потревожить Мэри, занятую в кухне, она не хотела, не хотела также мешать и Карбури, накрывавшему на стол. Не бежать же далеко, в комнату тети Доротеи? А вот дедуля! Ведь его спальня совсем близко.