Дэдпул. Лапы
Шрифт:
Я запихиваю маску в карман, накидываю поверх костюма больничный халат и вхожу в общую палату.
Я думал, здесь будет плохо пахнуть – зоомагазином или, в крайнем случае, щенячьей мочой. Но нет. Если не считать лёгкого запаха лекарств, атмосфера здесь довольно приятная. На меня никто и не глядит – все заняты щенками. Я прокашливаюсь – но тут все постоянно кашляют.
Наконец старик, который хлопал себя по коленкам, замечает меня. Он подходит поближе – то ли из-за близорукости, то ли чтобы не выдать страха.
– Ты, наверное, Джефф, новый
И добавляет под нос:
– Бедный ты, бедный.
Он кладёт мне руки на плечи и мягко усаживает на стул.
– Поздоровайтесь с Джеффом!
Все медленно поворачиваются ко мне. Каждый старается быть вежливым и не показывать страха – кроме маленькой девочки. Она взвизгивает и прижимает к себе овчарку, словно боится, что я накапаю на неё гноем.
Повисает тишина. Кажется, никто не собирается спросить меня, как дела.
Чем скорее я отсюда выберусь, тем лучше, так что я прерываю неловкое молчание:
– Эм-м… можно мне щенка?
Билл проявляет удивительное для старика проворство. Он хватает ближайшего щенка и суёт мне на колени.
– Держи.
– На самом деле я надеялся потискать вон ту…
Женщина с лабрадором подъезжает ко мне и отдаёт собаку.
– Вот вам второй. Вам они нужнее, чем мне.
– Это очень славный песик, спасибо, но я хотел…
– Вот, возьмите моего.
Один за другим они сгружают мне на колени щенков, пока я не скрываюсь в куче мокрых носов, тёплых лбов и топорщащихся усов.
Возможно, они пытаются спрятать твоё лицо.
Да нет, я думаю, они просто проявляют заботу.
Эх. Находиться в этой тёплой пушистой куче довольно приятно. Щенкам плевать, как я выгляжу, кто я такой и что я сделал. Эти огромные глазища на маленьких мордочках действительно смотрят на меня с интересом – и это не галлюцинация, как в фильме «Большие глаза».
Я чувствую себя…
Счастливым?
Папа, можно мне собаку?
А это ещё откуда?
Мой отец был редким сукиным сыном, военным, скорым на расправу. Он меня не понимал и не любил. Мог ли я осмелиться попросить у него собаку? Я вроде бы помню, как он говорил, будто пёс приучит меня к дисциплине… Или мне только кажется?
За мельтешением ушей и носов встаёт его лицо, и я почти слышу, как он произносит: «Да».
Собака? Это мне? Правда?
Нет! Надо быть сильным! Надо… не поддаваться… радости!
Эй, куда подевалась эта чёртова колли? Она же только что была здесь. Вот блин! Видите, видите, что бывает, когда отвлекаешься?
Я вскакиваю со стула. Щенки разлетаются во все стороны. Стряхивать эту любвеобильную шубу довольно неприятно, не скрою, но немного жестокости помогает мне войти в привычную колею. Я оглядываю комнату. Дверь закрывается, но в щёлку я успеваю заметить колли –
Я прыгаю через щенков – нескольких мне приходится оттолкнуть. Девочка снова визжит. Ко мне бежит санитар.
– Тихи, тихо! Спокойно, парень! – он говорит со мной как с разгорячившимся конём. – Не уверен, что тебе можно вставать.
Потом он приглядывается к моему лицу и отступает.
Я толкаю дверь с такой силой, что срываю её с петель. Сзади доносятся крики и лай, но сейчас у меня нет времени с этим разбираться. И, честно говоря, оно вряд ли появится. Дверь падает на пол, колли оборачивается и, завидев меня, выпрыгивает в окно.
Она действительно знает, что я пришёл за ней. Или это всё моё лицо.
Так или иначе, я бегу следом. Выпрыгиваю через окно во двор, падаю на доктора и сиделку, обоих сбиваю с ног.
Лесси, Лесси, куда же ты подевалась?
Здравый смысл подсказывает, что собаки не лазают по деревьям. Ноги у них слишком длинные, а когтей толком нет. Не то что у кошек. Правда, YouTube говорит об обратном, и колли подтверждает его слова. Словно маленький бесёнок, она карабкается по свисающей ветке клёна и, залившись лаем, перемахивает через стену.
Я взбираюсь на стену вслед за колли и пытаюсь понять, куда она направилась. Отсюда я вижу два основных пути к бегству. Впереди – четыре полосы Хоут-Авеню, шесть полос трассы 278 и ещё четыре полосы Астория-бульвара. В общей сложности целых двенадцать полос, и по всем несётся поток машин – вечер пятницы, чего вы хотите. А второй путь? Слева и справа – тихие улочки, заросшие деревьями, маленькие домики и целый лабиринт дорожек и задних дворов. Смышлёная собака может целый месяц тут прятаться.
И куда же бежит эта чокнутая псинка? Прямо на огромную шумную улицу. Может, всё дело в том, что её узкий череп давит на мозг, но я даже со стрелой в башке принимал более разумные решения. Колли уворачивается от нескольких машин, которые с визгом тормозят, но пара безбашенных внедорожников заставляет её свернуть назад и ждать, пока движение поутихнет.
Прямо как в игре «Фроггер».
И что теперь? Если бы я был уверен, что эта собачка превратится в громадное чудище, наверное, я бы подумал: «А ведь было бы не так уж плохо, если её сбили, пока она ещё беспомощна».
И что бы это было с этической точки зрения?
Грех попустительства?
Но я не уверен. Поэтому я выбегаю на дорогу вслед за ней.
Из-за всех этих гудков и мигающих фар ко мне снова подступают галлюцинации. Перед глазами мелькают картинки: папино лицо, Софи на баскетбольном матче, сломанный телефон. Я не улавливаю связи.
Ситуацию усугубляет желание собачки во что бы то ни стало от меня удрать. Когда она замечает, что я её нагоняю, то забывает про всякую осторожность и бросается на шоссе. Мчащееся мимо такси виляет в сторону так быстро, что два колеса чуть не отрываются от земли.