Дэдпул. Лапы
Шрифт:
– Я хочу нанять тебя, чтобы ты выследил и убил Дика!!!
Я отступаю на шаг и прочищаю ухо пальцем.
– Незачем так орать. Я больше не работаю наёмным убийцей. Я устраняю только тех, кто этого действительно заслуживает. И исключение не сделаю даже для тебя.
По маске видно, что она вздёрнула бровь.
– Если Дик останется в живых, его армия монстров убьёт миллионы людей. Разве этого недостаточно?
Я качаю головой.
– Не убьёт, если я вовремя её остановлю, как и собирался.
– Я заплачу тебе вдвое больше, чем Щ.И.Т.
– Мне плевать на деньги.
Она подходит
– Я сделаю всё, что ты захочешь, – шепчет она.
– Я хочу аванс и свой баллончик.
Она протягивает мне нанокатализатор и пухлый конверт. Понятия не имею, как она ухитрилась спрятать его под этим обтягивающим костюмом, – но, в конце концов, я ношу с собой две катаны, пару пистолетов, баллончик и телепорт, так что кто бы говорил.
Я вскрываю конверт и перебираю лежащие в нём купюры. Я делаю вид, будто считаю их, – но, чёрт побери, Джейн так вскружила мне голову, что я даже не знаю, настоящие они или фальшивые. В каком, говорите, году Сэлмон Чейз [7] был президентом?
Я поднимаю глаза:
– Где мне искать этого Дика?
Надеюсь, ты не у нас спрашиваешь.
Чувак, девчонка ушла.
Да, она и вправду ушла. Очень быстро.
Мне кажется, будто внутри всё холодеет, – но это просто ветер поднялся. Прибыли гравилёты Щ.И.Т.а. Два из них скользят над поверхностью воды и втягивают своими шлангами гнусную жижу, оставшуюся после нашей неудачной посадки. Третий зависает прямо передо мной.
7
Сэлмон Чейз – глава Министерства Финансов США во время правления Линкольна, а впоследствии глава Верховного Суда. Его портрет помещён на банкноту в 10 000 долларов. Такие банкноты до сих пор действительны, но уже давно не печатаются. – Прим. пер.
Едва я успеваю спрятать конверт, как открывается люк и наружу высовывается агент Престон. Как настоящий профессионал, она выражает своё недовольство громким криком.
– На водохранилище, Дэдпул? На водохранилище? Слава богу, нанокатализатор вступает в реакцию только с первой биологической формой, с которой контактирует! Чем я только думала, когда дала тебе в руки эту штуку? Верни её немедленно.
Чтобы разрядить обстановку, я предпринимаю закос под Джимми Стюарта.
– Тихо, тихо, Эмили, угомонись, успокойся хоть на минутку! Если он вступает с чем-то в реакцию, почему ты называешь его катализатором? Я всегда думал, что катализатор только вызывает химическую реакцию, но сам в ней не участвует. Ты же понимаешь, о чём я, да?
Бесполезно.
– Заткнись! Не я давала этой хрене название. В каком-то смысле это нанобот с зачатками искусственного интеллекта, и даже этого я не должна была тебе говорить! Есть съёмка скрытой камерой, где видно, как ты делаешь ставки на то, кто из гражданских дольше продержится!
А вот это было обидно.
– Ты что, как капитан Рено в «Касабланке», удивляешься, что на скачках делают ставки? Разве я не спас всех людей до единого? И, к слову, мне плевать
– Погибли три лошади!
Я подумываю было закосить под Джона Уэйна – но, вспомнив, что Стюарт особого эффекта не возымел, передумываю.
– Но это же не я их съел, правда? Я не ем лошадей, я даже колбасу из конины не пробовал. Одного коня я как-то даже хотел объездить, только времени не было.
– Давай сюда.
Я прячу баллончик за спиной:
– Что тебе дать?
Пушки, которыми оснащён гравилёт, с щелчком нацеливаются на меня. Так меня, конечно, не убьёшь, но будет довольно неприятно. Я достаю аэрозоль:
– А, ты об этом?
– Да. Именно. Шевелись.
Я кидаю ей баночку.
– Да брось, Престон. Мы же оба знаем, что ты не стала бы по мне стрелять.
– Ты прав. Я не могу рисковать этим баллончиком.
– У тебя нет сердца.
Эмили разглядывает помятую баночку, и тревога на её лице сменяется гневом.
– У меня нет сердца? А у тебя есть мозги? Ты уволен, Уэйд. Катись на все четыре стороны. Мне плевать, какой ты профи и сколько я тебе должна, – ты больной на всю голову. Даже когда у тебя самые добрые намерения, ты способен на что угодно. Я больше не могу рисковать ради тебя ни общественной безопасностью, ни своей работой. Джеффу только восемь, но когда-нибудь он закончит школу, и у Щ.И.Т. а слишком хорошая программа по устройству абитуриентов, чтобы я могла ей пренебречь.
– Уволен? – я поднимаю свою культяпку. – Да я руку потерял на этом задании! Ты хочешь сказать, что я на испытательном сроке, да? Что мне надо посетить тренинг по управлению эмоциями, хотя мы оба знаем, что я мог бы сам его провести?
– Нет, Уйэд. Я хочу сказать, что ты уволен. Только и всего.
Люк со свистом захлопывается. Остальные гравилёты втягивают шланги, и все они улетают.
Я остаюсь один, окружённый вновь пригодной для питья водой.
Один, не считая нас.
Наверное, тебе стоит подумать о своём поведении и о том, как неразумно ты поступил.
Но ты же об этом не думаешь, верно?
Верно. Я думаю о Джейн.
Глава 9
НЕ ТОЛЬКО я сегодня хмурый – потому что потерял руку, работу и единственную женщину со времён Софи, в которую влюбился с первого взгляда. Оказывается, парень, который пишет эту книгу, нынче тоже не в духе. Может быть, это моя тоска оказалась заразительной, но он сидит и ноет: «Мне уже пятьдесят, и никакой гарантии занятости, почему у меня не такие тиражи, как у Стивена Кинга?» О-хо-хо!
Эй!
Ты сейчас отбиваешь у читателей всю веру в происходящее!
Серьёзно? Вот таким вот образом? Я на каждой странице делаю аллюзии на самого себя, ломаю четвёртую стену отсюда и до самого Рагнарёка, а теперь, оказывается, мне нельзя упоминать, что у книги есть автор? Читатели это и так знают. Титульная страница – не тайна за семью печатями, честное слово. Если я всего лишь голос в голове, то какая нафиг разница, в чьей?
Мне кажется, ты играешь с огнём.