Дебютантки
Шрифт:
Погода поменялась, начался дождь. Крисси и Мейв крепко держались за руки, они никогда в жизни не были так напуганы. Море было черным и бурным. Лица двух сопровождающих были мрачными и угрюмыми, какие бывают у мужчин, когда они отправляются на войну.
Когда наконец они высадились на острове Инишмор, Крисси была в шоке. Ей еще никогда не приходилось видеть такое запустение. Все кругом было серым. В мир пришла весна, но здесь ею даже и не пахло. А бывает ли она здесь когда-нибудь? Как могла Сара, маленький веселый цветочек, как она могла все это выдержать, подумала Крисси. У нее защемило сердце.
Мейв
— Мы должны подняться туда, — сказал им инспектор Финли Деверо. Его рот сжался в прямую узкую линию. Он показал наверх.
— Туда, вверх по скале, где расположен старый форт.
Женщины посмотрели наверх и увидели зловещие руины.
— Домик расположен там, за руинами, его не видно отсюда.
— Боже, она не может быть живой, — застонала Крисси.
— Тихо! Она — жива. Она должна быть живой. Нам нужно держать себя в руках, Крисси, иначе мы не сможем спасти Сару.
Мейв подумала: «Это испытание, Бог испытывает меня. Если я увижу его и не дрогну, то мы спасем Сару. Если мы спасем Сару, я буду чувствовать себя и сильной. Если я почувствую себя сильной, то я смогу спасти Эли!»
— Нам нужно обойти форт — хижина расположена с другой стороны, — сказал Дермот Лиа.
— Боже, Мейв, посмотри на эти жуткие камни! Они торчат повсюду, если упасть на них, они пронзят тебя насквозь.
— Вы правы, — сказал Финли Деверо. — В старые времена многие нападавшие нашли смерть на этих камнях. — В его голосе звучало удовлетворение.
— Не смотри на камни, — сказала Мейв. — Крисси, я сказала тебе, отвернись!
Сама Мейв смотрела на вершину форта — древнюю наблюдательную башню, которая, казалось, парила в небе, — самая высокая точка Эрена. Отсюда можно было видеть не только море, но и весь остров. И здесь, глядя на них, как древний бог судьбы, ждущий и наблюдающий за захватчиками, стоял ОН, черная фигура в черной накидке, которую Мейв так хорошо помнила. Его было ясно видно на фоне темнеющего неба.
Она не отвела своего взгляда, она не дрогнет!
Крисси тоже посмотрела вверх — на что так уставилась Мейв?
— Боже мой! — прошептала Крисси, тесно прижимаясь к подруге.
— Все в порядке, Крисси. Со мной все в порядке. Нам нужно скорее забрать отсюда Сару.
— Дверь заперта, — сказал Дермот Лиа.
— Вышибайте эту проклятую дверь, — закричала Крисси. — Какого черта, вы здесь с нами именно для этого!
Лиа посмотрел на Деверо, они все еще колебались.
— Поднажмите. Кто первый выбьет эту чертову дверь, получит еще тысячу долларов! — громко закричала Крисси.
Мужчины нажали, и слабенькая дверь распахнулась.
Секунду они стояли в дверях, не решаясь войти, потом ринулись внутрь. В первой комнате ничего не было, кроме очага и двух стульев. Но из второй комнаты неслись причитания и вопли, от которых кровь стыла в жилах! Они никогда не слышали ничего подобного.
На кровати в углу лежал исхудавший полутруп и выл низким голосом. Крисси рыдала, глядя на Сару: ту просто невозможно было узнать. Мейв тихо плакала.
— Сара, это мы — Мейв и Крисси… Мы приехали забрать тебя домой, дорогая Сара.
— Ш-ш-ш, тихо, вы потревожите змей, — шептал тихий хриплый слабый голосок.
—
— Нет, не может этого быть! Я не позволю! — Мейв обратилась к мужчинам: — Поднимите ее скорее, ради Бога! Вынесите ее. Чего вы ждете?!
Сару легко мог поднять и один. Ее нес Деверо, а Лиа не спускал глаз с башни: у этого сумасшедшего ублюдка могло быть ружье. Крисси бежала рядом с Деверо и повторяла снова и снова:
— Мы любим тебя, Сара. Мы так тебя любим. Сара, мы позаботимся о тебе. Сара, это Крисси, это я, Крисси, и Мейв тут рядом…
Она обернулась, ища Мейв, чтобы та тоже что-нибудь сказала Саре, и увидела, что Мейв продолжает смотреть вверх на разрушенный форт.
— Мейв, пошли скорее, Мейв! Они говорят, у него может быть ружье!
Но Мейв не двигалась. Она высоко подняла вверх правую руку, она сжала кулак и грозила небесам!
Швейцария. 1951–1952
Перевезти Сару через залив оказалось непросто. Она словно рехнулась от боязни темной воды и призрака акул. Путешествие получилось трудным даже для невозмутимых детективов. Но как только они прибыли в Келвей, Крисси начала действовать.
Она так хорошо всем распорядилась, что Мейв была просто поражена. Крисси нашла врача и попросила сделать Саре укол, чтобы та уснула, потом вызвала «скорую помощь», чтобы отвезти Сару в аэропорт Шеннона. Пока Сара спала в карете «скорой помощи», под наблюдением врачей, ей ничего не грозило и сон мог пойти ей на пользу; Крисси уселась за телефон и после десяти или двенадцати звонков смогла нанять чартерный самолет: Сару было невозможно транспортировать на обычном самолете. Крисси также договорилась с клиникой «Лютеция», недалеко от Лозанны, чтобы они были готовы к прибытию новой больной.
— Почему Швейцария? — спросила Мейв. — Я считала, что мы везем Сару домой.
— Когда Сара придет в себя, ей будет неприятно, если кто-нибудь в Нью-Йорке увидит ее такой, какая она сейчас, или если хоть словечко дойдет до Чарльстона… Врачи «Лютеции» известны своим профессионализмом и молчанием. Они виртуозы в своем деле и могут вернуть человека с того света.
«Возрождение». Интересно, Крисси выбрала это выражение случайно или нет? Может, врач из «Лютеции» употребил его, когда договаривался с Крисси? Мейв не стала уточнять. Это слово несло в себе столько значений, оно звучало так обнадеживающе! «Возрождение!». И перед ней вставал образ прежней Сары, которая крепла день ото дня, набиралась сил с каждой неделей. Розовая, цветущая, сияющая Сара, у нее опять выросли и окрепли роскошные белокурые волосы… Она сидит в постели среди кружевных подушек в розовом неглиже, она покрывает свои длинные ногти сияющим фиолетово-пурпурным лаком и говорит в своей обычной манере: «Мне сделали сегодня просто великолепный массаж. Вам тоже обязательно нужно воспользоваться услугами этого массажиста, работающего в «Лемм». Если кто-то узнает, что вы были в Лозанне и не ходили на массаж в «Лемм», вас просто закидают тухлыми яйцами!» Она скажет это или что-нибудь другое, но совершенно в духе великолепной Сары! «Господи, пусть настанет этот день! И если только Сара выздоровеет, Боже, я обещаю, что буду тебя слушаться и не стану тебе возражать!»