Дебют

Невский Артур

Вошедший же свет не включал. Дверь за ним прикрылась, но не захлопнулась. Послышались шаги.

Времени на раздумья о странном поведении цели уже не оставалось, и как только рослый силуэт показался из-за угла, мужчина бросился на него в попытке произвести относительно простой захват, быстро повалить вошедшего на пол, и уже после этого обозначить свои намерения.

Цель, однако, развернулась быстрее, чем ожидал нападавший и, молниеносно отреагировав, ушла из захвата, одновременно контратакуя левой рукой, едва не попав тому ровно в челюсть.

Ему все стало ясно, но было уже слишком поздно:

еще несколько быстрых ударов локтем в голову не дали мужчине опомнится. Еще один удар пришелся в висок, и он с размаха ударился головой о стену.

В последний момент перед потерей сознания он почувствовал, как умелым жестом противник вынимает его Глок 19 из кобуры, и подумал, что, если его и не подставили, то уж точно не рассказали всего, что должны были рассказать.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 18: Катарсис и друзья

ЧАСТЬ 3. ХИМЕРА

Скоро на таймере вспыхнет "ноль"

И взметнется вверх серый пепел и тлен...

Взрыв и вой сирен!

Ты уходишь от погонь

Сквозь кордоны, сквозь огонь

Свет в глаза, рычаг в ладонь,

Но цель твоя — химера

~Ария

катарсис и друзья

Как только я сел в такси, буквально завалившись на переднее сидение и сбивчиво объяснив водителю, куда мне нужно и почему именно я не сел, как все приличные люди, назад (все очень просто — в городских пробках меня сзади укачивает, но попробуйте это объяснить на ломанном английском турку, который не знает никакого английского), я попытался замедлиться, отключиться от суеты, и привести содержание головы в порядок.

Ничего у меня не вышло.

Первое, что приходило на ум: бежать, бежать, еще раз бежать. В Турции передышку сделать не получится, и, кем бы этот Соломон ни был (у меня имелись догадки, но над ними еще стоило поразмышлять), в его суждениях было рациональное зерно, а уж с учетом того, сколько он обо мне знал, мне не оставалось ничего, кроме как довериться ему.

Хотелось бы, конечно, немного больше контроля над собственной судьбой и жизненным выбором. Мечты, мечты…

Второе: моя ситуация была не такой уж и безвыходной, черт побери! Шансы на выживание явно имелись, но вот что меня смущало, так это то, что вместе с ними множилось и количество неизвестных переменных. Пора было начать получать ответы хотя бы на какие-то из моих вопросов, не то мне грозило окончательно запутаться в том, что тут вообще происходит.

А ведь были еще и мысли о людях, которые остались по ту сторону границы. Ностальгия — странная штука. Не успел я выбраться из России, которая стараниями спецслужб за один день превратилась для меня во враждебную среду, как в моей голове откуда-то начали появляться мысли о том, что дома, вообще-то, мне было хорошо, уютно, и даже вполне безопасно. Каждое утро я просыпался в своей кровати с ортопедическим

матрацем и подушкой из специального материала с памятью положения головы, — качество сна само себя не повысит! — делал себе двойной эспрессо из зерен свежей обжарки Бразилия Флавио Рейс от West 4 Roasters с парой капель вспененного молока, которые превращали его в маккиато, в расслабленном режиме просматривал рабочую почту, потом пешочком прогуливался до станции метро Пролетарская, чтобы поехать либо в офис на Льва Толстого, либо в коворкинг на Красном Октябре, где я работал последний год на тот самый загадочный немецкий стартап. По вечерам после работы я, как любой уважающий себя москвич, ужинал с коллегами или приятелями в одном из ресторанчиков или бургерных в Парке Горького или недалеко оттуда, где мы обсуждали прошедшие или еще предстоящие поездки в Питер или, скажем, на Алтай.

Чертов московских хипстер, скажет кто-то из вас.

И будет по-своему прав. Но я скажу, что, во-первых, на все это я зарабатывал своим честным трудом — специалистов по интерфейсам для беспилотных автомобилей моего уровня в России было еще человека два-три. Во-вторых, я потерял обоих родителей в один день, накануне своего двадцатипятилетия, и комфортная и занятая жизнь в столице мне хоть как-то помогала это пережить и давала надежду на то, что я смогу снова наполнить ее смыслом и любящими меня людьми.

Кстати, о людях...

— Стойте! — резко закричал я водителю такси, напугав не только его, но и сам себя. — Остановите здесь, пожалуйста!

Таксист, бешено озираясь по сторонам, не мог понять, что вызвало резкий приступ моей паники, но все же затормозил и свернул к обочине.

А паники не было — просто я увидел неподалеку от дороги импровизированное футбольное поле, на котором никого не было, и мне в голову пришла отличная идея. Мне ведь нужно было разогнать туман в голове, сосредоточиться, и собраться с силами для следующего рывка? События минувших дней — и в особенности спортивный лагерь в поселении выживальщиков — научили меня тому, что ничего лучше изнуряющих физических тренировок для этого не было.

Таксист попытался высказать протест, объясняя жестами, что никакие деньги он мне возвращать не собирается, пусть мы и не доехали до первоначально обозначенного пункта назначения. Я махнул рукой и вышел из машины.

Футбольное поле — пожалуй, чересчур громкое название для места, в котором я оказался. Тут было пусто, под ногами — утрамбованный песок, и для полноты картины не хватало только перекати-поля, но в этом был свой шарм — метрах в пятидесяти от меня уже начиналась бурная восточная жизнь, а я будто оказался на персональном островке умиротворения и спокойствия.

Сделал небольшую разминку: помахал руками, поприседал (классический присед, и присед с перекатом с одной ноги на другую), сделал наклоны для растяжки мышц бедра и икроножных.

Прикинул размеры поля: у нас во дворе школы были похожего размера спортивные площадки, кажется, это относительно стандартные тридцать на шестьдесят метров. Получается, чуть меньше двухсот метров в периметре.

Еще раз напомнил себе о том, что, если я хочу снова увидеть своих близких, или хотя бы чтобы у меня они были — мне нужно становиться сильнее, а еще — не останавливаться.