Дебют
Шрифт:
— Сообщите Шапошникову, что я его уже жду, — принял я решение. — Художнику перезвоните, извинитесь от моего имени… Хотя, перезванивать не нужно. Когда художник придет, дайте ему какую-нибудь мою фотографию — пусть сядет где-нибудь в уголке, места в приемной много и перерисует.
— Обидится, — уверенно сказал секретарь. — Да и Ольга Николаевна…
— Обидится — так и Бог с ним, времени у меня нет, чтобы позировать. Потом, позже, когда делать нечего будет, тогда пусть с меня и портреты пишут. А с матушкой я уж как-нибудь разберусь.
Подумал — а не отчитать ли секретаря? Уже не первый раз упоминает
Шапошников и Фраучи явились через полчаса. Я к тому времени уже успел перелопатить все бумаги, требующие моей подписи. В последнее время количество макулатуры на моем рабочем столе изрядно уменьшилось. После поездки в Архангельск, мои бюрократы стали осознавать, что если решение может принять не император, а кто-то пониже, то не стоит тащить мне на подпись всякую чушь. Им же дуракам проще, почему до сих пор не понимали?
А те документы, что меня смущали — примерно треть, оставил на «доводку до ума». Это я позаимствовал из заповеди грибников — если гриб вам незнаком, или чем-то смущает — лучше не брать. И не стану уточнять — что мне не понравилось, что смущает. Нет у меня времени на такие вещи.
Фраучи-Артузов (не назвать бы его товарищем Артузовым!) был не таким, как его играл Армен Джигарханян в каком-то фильме, но похож. Правда, без бороды и одет в мундир полковника. А ещё с офицерским крестом святого Георгия на груди. Такой орден заслужить очень непросто. А ведь в моей истории Артур Артузов был награжден орденом Красного знамени ещё в гражданскую, когда ордена были редкостью даже у комкоров и комдивов, а уж у чекистов — вообще не помню, у кого были. Кажется, у Дзержинского. Кедров был награжден, но позже, во второй половине двадцатых.
— Здравствуйте господа, — радушно вышел я навстречу к генералу и полковнику. Поздоровавшись с обоими за руку, кивнул на стулья. — Присаживайтесь. Начинать сообщение можно с места.
— Ваше величество, — встал-таки Шапошников, не научившийся сидеть при докладе важной персоне. — Позвольте представить — полковник Фраучи, начальник разведки Генерального штаба. Или, как вы уже назвали его службу — начальник Главного разведывательного управления.
— ГРУ, — сказал я, сократив название службы, заодно давая понять, что лучше бы подойти прямо к делу, оставив формальности.
Борис Михайлович понял все правильно, рассусоливать и заниматься политесными играми не стал, а приступил к докладу:
— Агентура полковника Фраучи сумела раздобыть планы так называемых великих держав, касающиеся будущего раздела России на сферы влияния. По моему мнению, это достаточно убедительный довод в пользу того, что ряд Европейских держав готовят нам войну.
— Кого вы подразумеваете под великими державами? — поинтересовался я.
— Прежде всего — Германию и Францию, а еще Великобританию и Австро-Венгрию, — сообщил Шапошников. — Кроме упомянутых держав в планах присутствуют еще Северо-Американские штаты, а также Турция и Япония, но на вторых ролях. Будут ещё и иные страны, но это уже, скорее, фикция.
И почему я этому не удивлен? Впрочем, чему удивляться? Сколько раз в моей истории «великие» державы составляли грандиозные планы по разделу России на сферы влияния? И что такого? Как-никак, европейцы являются основоположниками фантастики,
— Ваше величество, позвольте предоставить слово полковнику Фраучи?
— Позволяю, — кивнул я. — Пожалуйста, Артур Христианович…
Подметил, что во взгляде полковника мелькнуло легкое изумление. Он что думает, что император не знает его имени и отчества? Как же. Император все знает. Даже то, что вы милейший полковник о себе не знаете.
Об Артузове я прочитал несколько книг, включая циклы про «попаданцев». Человек и на самом деле уникальный. Выпускник Петроградского политехнического института (кстати, закончил с отличием!), которому прочили блестящее будущее либо инженера-металлурга, либо ученого, в бурные годы гражданской войны стал чекистом. Мало кто знает о том, что Фраучи возглавлял специальный отряд, прикрывавший отступление Красной армии из Архангельской губернии — минировал и взрывал мосты, уничтожал разведгруппы противника. Кстати, именно там к нему и приклеилась фамилия Артузов — производная от имени.
А как блестяще были проведены операции «Трест» и «Синдикат-2», нейтрализовавшие антисоветские силы в эмиграции и выманившие на территорию нашей страны Бориса Савинкова и Сиднея Рейли! Кто-то скажет — фи, провокация, да и неприлично заманивать к себе неприятеля, пользуясь фальшивым предлогом. Мол — следовало Рейли и Савинкова вежливо пригласить или добиваться их официальной выдачи!
И была ещё операция «Тарантелло», разработанная Артузовым и запущенная в 1930 году, в ходе которой наши чекисты подставили английской разведке Интеллидженс Сервис очень «надежную» агентуру, снабжавшую англичан дезой аж до конца Второй мировой войны. О ней, кстати, известно гораздо меньше, нежели о «Тресте». Да, официально «Тарантелло» была свернута в 1945 году, но так ли это на самом деле? Что там скрывают архивы от жадного взора историков и журналистов? Скрывают, и ещё долго будут скрывать.
Увы, здесь я об этом никогда не узнаю. А Фраучи в этом мире не Артузов. Хорошо, что он работает по специальности.
— Ваше величество, моя агентура сумела раздобыть очень интересные сведения, — сказал Фраучи. — В том числе, карту. Извольте полюбопытствовать?
Я кивнул. Разумеется, изволю. А чего бы я вас сюда и приглашал? Уж не из-за желания познакомиться, а из-за более важных дел.
Фраучи вытащил из кожаной папки с замком карту, исполненную в нескольких цветах. Она была запаяна в прозрачную пленку, а в правом верхнем углу имелось какое-то полустертое бурое пятно. Кажется, пятно пытались свести, но неудачно.
— Надеюсь, это не кровь ваших агентов? — поинтересовался я.
— Нет, ваше величество, — покачал головой Фраучи. — К счастью, это не их кровь, но плохо, что кровь пришлось пролить. По-иному не получалось.
Охотно верю. Бонды, которые Джеймсы, размахивающими пистолетами, долго бы в разведке не прослужили. Да что там — таких дебилов бы в разведку вообще никто не позвал. Но если начальник ГРУ говорит, что по-другому не получалось, значит ему стоит верить, потому что он начальник моей разведки. А вот интересоваться — что там случилось, не императорское дело.