Дайвинг - Блюз
Шрифт:
знакомцев, собирая свое оборудование. — Я, можно сказать, сам был свидетелем одного случая. У нас
образовалась традиция: последние несколько лет каждый бархатный сезон мы приезжаем на Тарханкут на
машинах. С аквалангами и палатками. Ну, и балдеем здесь дней десять. Самая чистая вода на побережье,
девственная природа. Ну, вы знаете, сами потому здесь. Так вот, года два назад был здесь один парень.
супер, маска, таймеры, баллоны — короче, в полном порядке. Про здешнее пиратское сокровище слышали? Вроде
есть легенда, что запрятали пираты в давние времена большое богатство в глубоком гроте. И потом еще казаки,
когда ограбили Гезлев, нынешнюю Евпаторию, держали здесь добычу. Давно, лет пятьсот назад. Конечно, все это
байки. Но что пираты здесь обитали — исторический факт. И все пираты на черный день общак держали, так
сказать, на пенсию или на экстренный случай между своими. Кстати, так об этом Маркс писал в своем «Капитале» —
как о первом пенсионном фонде. Ну вот, в шутку вроде, ради куражу, и искали мы лабиринт этот, который с
сокровищам ведет.
У меня баллоны слабенькие, минут на сорок, А у него суперские. Так что мы уже на берегу сидим, курим. А он
еще битый час заныривает. Только смотрим по времени — вернуться ему пора, а его все нет. Мы заволновались, за
акваланги, у кого был свежий баллон — и искать его. Там, за малым Атлешем, нашли все снаряжение на дне. Такое
бывает, когда обедненной смеси хапанешь, кажется, сбросишь с себя все — и мигом наверх. А это верная смерть.
Подумали, что произошло самое страшное — но тела нет нигде. А тут уже дело к вечеру, да и смесь в баллонах на
исходе. Вышли, грустим у костра. Думы такие: где завтра тело искать будем. Бутылочку раскупорили, помянуть —
жалко парня.
Только видим, поднимается по склону, идет к костру. Прибалдевший, трясется весь. От холода или от страха —
непонятно. Ну все обрадовались: живой! И к нему с расспросами. Точно как у Высоцкого в песне: как ты спасся —
каждый лез и приставал. А он хлопнул стакан водки, затянулся сигаретой, вроде отошел, и говорит:
— Не поверите, братцы!.. Короче, только переключился на второй баллон, пошел в глубину между скалами,
вижу — проход, похожий на лабиринт. Ну и завелся, думал: это
только вперед, но куда — неизвестно. Двигаюсь, говорит, тихонько вперед. Уже скрипит баллон, продираясь сквозь
камни. Наверное, повредил что-то — чувствую, воздуха не хватает, хочется вздохнуть — не получается. И назад —
упираясь руками, пытался ползти, как краб. Сознание начинает уходить, воздуха нет, в груди спазм. Только
зафиксировал последнее, как будто что-то светлое обхватило, закружился в потоке течения, хорошо стало. И голоса
в ушах слышатся мягкие, женские, почти материнские: «Мы с тобой, ты наш...» И дальше провал!
И представьте, пришел он в себя уже на берегу, там, где большой камень. Как выбрался из воды — не помнит.
Без костюма, баллона, ласт. Практически в чем мать родила! В общем, еще несколько минут не мог открыть глаза.
Без сил, не понимая, не помня всего трагизма обстоятельств. Словно после любовного действа. Или может,
клинической смерти? Так или иначе, был он в сильном расстройстве. И твердил с полной убежденностью, что в
пучине отняли русалки у него душу. И выбросили на камни тело. Вот так, девушка! А вы говорите!
— Нет, это Черный дайвер подкараулил его. И заворожил, — дополнил другой собеседник. — Уже не первый
раз его здесь замечают. И только в некоторых местах. Говорят, он все здесь облазил, может, нашел когда-то эти
сокровища. Но держит их на дне, не может оторваться. Охраняет вместе с русалками.
— Если русалки могут утянуть на дно, то Черный дайвер, наоборот, были случаи, спасал, выносил на скалы, —
заметил третий.
— Ну, не знаю, Черный дайвер там или кто, А только наутро снялся он и уехал. Насовсем. Больше этого парня
здесь не встречали.
* * *
Гоша укутал Данку полотенцем. Она дрожала, словно вместе с костюмом сняла свою кожу. Он обнял тепло и
сильно ее молодое тело. Так само собой получилось. И Данка приятно подалась к нему, прильнула с душой на
мгновение, и искра пробила их телесное единение, разрушив границы симпатии и флирта, открыв барьеры к чему-
то неизмеримо большему.