Даймон
Шрифт:
Дверь дёрнул, зашёл, огляделся. Стойка, столики, за столиками — студенты, зашли после занятий взбодриться. Дым сигаретный, непонятная музычка, такую в паршивых клубах играют.
…Не в «Черчилле» понятно!
А в самом углу, за столиком дальним — Женя.
Алёша не поверил сперва, снял очки, протёр, на носу удобнее пристроил… Женя и есть, правда, очень грустная. И одна. Тому причин много найдётся, только все равно странно. Спряталась от всех подальше… Может, уйти? К чему навязываться?
Но тут Женя сама его узнала. Прищурилась,
— Привет!
Разговорить собеседника не так сложно. Даже шпионом быть не надо, не велика премудрость. Прежде всего тема. Что человеку всего интереснее? Он сам, понятно. Значит, с этого и начать следует. Ещё лучше, если твоему визави выговориться охота. Только не спугни — и все секреты разом узнаешь. Сиди, кивай, поддакивай. За это и тебя после выслушают, чуткость проявят, любую «дезу» проглотят.
А говорят, будто у шпионов работа трудная!
— С отцом поссорилась… Знаешь, Алексей… Как тебя лучше называть, «Алексей» слишком уж…
— Как угодно. Только не с украинским акцентом.
— Ага. Цепочка ассоциаций? Я, знаешь, тоже. «Женей» меня отец… Профессор зовёт, мне самой это имя не очень. «Иван» в женском роде.
— Тогда… Можно просто «Ева». В честь… Как там её? Ева Коричневая? Которая фрау Шикльгрубер?
— Издеваешься? Между прочим, у отца есть знакомый призрак. Её зовут как-то похоже… Ты что, с ним сговорился?
— С призраком? Конечно.
— Не стоит, Алёша… Алёша — сойдёт? С призраками лучше не общаться, я это, увы, знаю. По собственному дурному опыту… Профессор… отец — странный человек. Другие только со стороны такие, пока ближе не познакомишься. А он — наоборот. Всю жизнь среди призраков блуждает, из-за этого и с мамой… Твои хоть нормально живут?
— Папа и мама? Не очень, если честно.
— Ага… Гнилая интеллигенция. Из-за этого я и в Десант вступила. Там все просто и понятно. Яйцеголовых всегда тянет к простоте и силе, правда? Когда настроение плохое, самоанализом занимаюсь. Мерзкое занятие, но иногда полезное. Меня отец за Третий Рейх регулярно шпыняет. Увлекаюсь нацистской музыкой, фильмы Рифеншталь смотрю. Тебе, кстати, нравятся?
— Фильмы? Не очень. Скука, если честно. Адольф Гитлер садится в самолёт. Адольф Гитлер смотрит в окно, на лице Адольфа Гитлера проступает забота о германском народе. Конец первой серии.
— Ты точно, Алёша, с Профессором сговорился. А мне нравится. Дело не в реальных наци, уроды они, тут и спорить нечего. Но им удалось создать Идеальный Мир. Песни, кинофильмы, чёрная форма, прожектора в ночном небе… Вселенная сильных красивых людей, мужчин и женщин. Чистая, отряхнувшая грязь и мерзость… А для отца мир — склеп с привидениями. Это тоже интересно, но жить там нельзя! Как он не понимает?
— А ты, Ева, не того? Не преувеличиваешь?
— Самую малость, Алёша. В склеп пока не забирались. Отец как-то сказал: «Все пути проложены. Осталась дорога в мир мёртвых».
Дорожка 18 — «Ой, у лиси на полянци»
Авторы музыки и слов неизвестны.
Исполняет группа «Орлы»
(3`56)
Боевая
Набрал полную торбу тайн, с плеч валится. Дальше что? Потому и тайна, что простого ответа недостаточно, комментарий нужен. А если некому пояснить? Спросишь о смысле жизни, а в ответ: «Сорок два».
Проводил Алёша, Женю — Женю-Еву — до метро, запахнул шарф, сунул руки в карманы. Вечер, люди спешат, агитаторы про очередного спасителя отечества песню завели.
Куда теперь?
О новой встречи договариваться не стали, даже не телефонами не обменялись. Понял Алексей — не в нем, не ему Ева жаловалась. Нет, ему, конечно, но не Алексею Лебедеву, а случайному знакомцу. Выговорилась, домой поехала. Не к отцу — к матери. С Профессором явно разладилось.
Пошёл Алёша по улице, вдоль трамвайных путей, мысли в ровные ряды выстраивая, словно оранжевые точки на чёрном экране. Не все Профессор рассказал — это ясно. И шутка с «телеграммой» в пространство мировое, может, и не шутка совсем.
Адепты Монро верят, что его методика позволяет не только выйти за пределы тела, но и жить вечно, общаясь с умершими, с духами, с высшими сущностями…
Или они просто психи? Профессор, дочка его, Хорст Die Fahne Hoch? Ещё одна секта, вроде Церкви Монро? Пример изменения сознания в кризисные эпохи? Кто тарелки летающие ловит, кто с призраками общается. Все дороги открыли, к мертвякам лишь ходу нет!
Поглядел Алёша вверх, в чёрное ночное небо, тучами покрытое. Давно звёзд не видел, трудно это в большом городе. В детстве увлекался, в телескоп смотрел, учился созвездия различать, на физический факультет поступать думал, на отделение астрономии. Математика отпугнула. Не силён Алексей в цифрах, а без них астроному никуда.
Была у Алёши мечта: Южный Крест увидеть — тот, что в северном полушарии только в атласе найдёшь. Поехать в Южную Африку, на берега Замбези, ночи дождаться. Южный Крест, рядом — Центавр и Муха… Давно Алексей о своей детской мечте не вспоминал. Вспомнил — и только хуже стало. Замбези! Если бы… Скорее, в царство мёртвых попадёшь, туда ни визы, ни командировочных не требуется, билет же всегда выписать могут, хоть за ближайшим углом.
Правда, с призраками все проще может быть. Поссорилась Ева с предком и выразилась фигурально. В мире фантазий, мол, живёт, на близких внимания не обращает. А призрак с именем похожим — старая знакомая, с которой Профессор переписку ведёт. Почему бы и нет?
«Все пути проложены»
Проложены… Простите, куда? Или тоже — фигурально?
Алёша понял — не раскусить орешек. Опять-таки, не его это дело, не его жизнь. Даже в профессиональном смысле. Будущему историку следует не призраков изучать, а конкретную действительность. Тот же Десант, в котором все просто и понятно. Прожектора в ночном небе… Над концлагерем, что ли?
Прикинул Алексей что к чему, на часы взглянул — и направился к ближайшему интернет-кафе. Все интереснее, чем без толку бродить по улицам. А так и польза может быть. Наберёт материал, реферат изваяет для спецкурса «Политические партии современной Украины». Приятное — с полезным.