Дай пять
Шрифт:
– Все совсем не так… это была монтировка.
– Боже, – воскликнул Морелли. – У тебя что, месячные?
Я сжала губы.
Он заправил прядку моих волос за ухо и провел кончиками пальцев по щеке.
– Полагаю, завтра я кое–что выясню.
– Что?
– На свадьбах женщина всегда становится легкой мишенью, – пояснил Морелли. И я подумала о монтировке. Как было бы здорово стукнуть ею Морелли по башке.
– Так вот почему ты пригласил меня?
Морелли ухмыльнулся.
Да уж. Он определенно заслужил получить монтировкой по башке. А потом после того, как съезжу по башке, я его поцеловала бы. Пробежала
У моего локтя материализовалась Бабуля.
– Как здорово тебя встретить, – сказала она Морелли. – Надеюсь, это значит, что ты снова начал обращать внимание на мою внучку. Такая скукотища наступила, когда ты сошел со сцены.
– Она разбила мне сердце, – пожаловался Морелли.
Бабуля потрясла головой:
– Много она понимает.
Морелли с благодарностью посмотрел на нее.
– Ну, я готова идти, – объявила Бабуля.
– Здесь нечего смотреть. Крышку–то заколотили. Кроме того, в девять часов будет кино с Джеки Чаном, а я не хочу его пропустить. Йааа! – заорала она, изображая кунг–фу.
– Ты можешь пойти с нами посмотреть, – предложила Бабуля Морелли. – У нас еще остался от десерта пирог.
– Звучит здорово, – согласился Морелли, – но мне еще нужно проверить, как там идет дождь. Я сегодня вечером работаю. Мне нужно помочь кое–кому с наблюдением.
* * * * *
Когда мы вышли из похоронного бюро, Торчка поблизости не наблюдалось. Так, может, для того, чтобы от него избавиться, нужно его просто кормить. Я завезла Бабулю и продолжила путь к своему дому. Я разок сделала по парковке круг, заглядывая между машинами, чтобы удостовериться, что меня там не подстерегает Рамирез.
Когда я пришла домой, Рекс бегал по колесу. Стоило мне включить свет, как он остановился и повел на меня усиками.
– Еда! – сообщила я Рексу, демонстрируя коричневый пакет, который всегда сопровождал меня после обеда у родителей. – Остатки барашка, картофельное пюре, овощи, банка маринованной свеклы, два банана, кусок ветчины в четверть фунта, полбулки хлеба и яблочный пирог.
Я отломила корочку пирога и положила в мисочку Рекса. Он чуть не свалился с колеса от возбуждения.
Я была тоже не прочь поесть пирог, но подумала о маленьком черном платье и взамен взяла банан. После банана мне все еще хотелось есть, поэтому я отрезала половину ветчины и сделала сандвич. Смолотив сандвич, я потянулась к барашку. И, наконец, сдалась и съела пирог. Завтра утром первым делом выйду на пробежку. Может быть. Нет! Точно! Ладно, я знала, как это устроить. Я позвоню Рейнджеру и спрошу, не хочет ли он со мной побегать. Тогда он первым делом завтра утром окажется здесь, заставит меня выйти и сделать несколько упражнений.
– Йо, – ответил на звонок Рейнджер. Голос его звучал хрипловато, и я поняла, что уже поздно, и я, наверно, разбудила его.
– Это Стефани. Извини, что звоню так поздно.
Он протяжно вздохнул:
– Да никаких проблем. Последний раз ты звонила мне поздно ночью голой и прикованной наручниками к вешалке для занавески в ванной. Надеюсь, и сейчас не разочаруешь.
Это случилось, когда мы только начинали работать вместе, и я едва знала его. Он ворвался в мою квартиру и освободил меня с клинической эффективностью. Я подозревала, что сейчас бы он поступил по–другому. Мысль
– Прости, – произнесла я. – Такой звонок случается лишь раз в жизни. А сейчас я звоню насчет упражнений. Э, я могла бы заняться парочкой.
– Сейчас?
– Нет! Утром. Хочу пробежаться и ищу партнера.
– Ты ищешь не партнера, – сообразил Рейнджер. – А крутого погоняльщика. Ты же ненавидишь бегать. Должно быть, беспокоишься, что не влезешь в то черное платьице. Что ты только что съела? Кусок торта? Конфету?
– Всё, – призналась я. – Я только что съела всё.
– Тебе нужно взять себя в руки, Милашка.
Черт, и то правда.
– Ты собираешься бежать со мной или нет?
– Только если ты серьезно настроена привести себя в форму.
– Я настроена.
– Ты ужасная врушка, – упрекнул Рейнджер. – Но раз уж я не хочу работать с какой–то жирной курицей, то буду у тебя в шесть.
– Я не жирная курица, – завопила я. Но он уже повесил трубку.
Проклятье.
* * * * *
Я поставила будильник на пять тридцать, но проснулась в пять и оделась за пятнадцать минут. Подвигнул меня на сей подвиг вовсе не пыл с пробежкой. И я не особенно беспокоилась о том, чтобы успеть вовремя встать из любезности к Рейнджеру. Я боялась, что просплю, и когда Рейнджер ворвется в квартиру, чтобы разбудить меня, я уволоку его с собой в постель.
И тогда что я скажу Джо? У нас в некотором роде соглашение. Правда, никто из нас в точности не знал, в чем состоит это соглашение. В общем–то, сейчас, когда я подумала об этом, мне показалось, что никакого соглашения и в помине нет. На самом деле, больше похоже, что мы на стадии переговоров заключения соглашения.
Кроме того, я не собираюсь ничего делать с Рейнджером, потому что связаться с Рейнджером – то же самое, что прыгнуть с самолета без парашюта. Я временно помешалась на сексе, но не стала глупее, чем обычно.
Я соорудила сандвич и съела его с остатками пирога на завтрак. Потом сделала несколько упражнений на растяжку. Выщипала брови. Переоделась в спортивный костюм. И в шесть часов ждала в вестибюле, когда на стоянку подъехал Рейнджер.
– Черт, – заметил он, – ты и впрямь серьезно настроилась на пробежку. Я не ждал, что ты к этому времени встанешь. Последний раз мне пришлось силком вытаскивать тебя из постели.
На мне был спортивный костюм, а я уже отморозила задницу, размышляя, когда же, черт возьми, появится солнышко. Рейнджер надел футболку с короткими рукавами, и, похоже, совсем не мерз. Он сделал пару растяжек подколенных сухожилий, пару круговых движений шеей и начал бег на месте.
– Ты готова? – поинтересовался он.
Милю спустя я встала, как вкопанная и согнулась в поясе, глотая воздух. Футболка намокла от пота, а волосы мои прилипли к голове.
– Погоди минутку, – взмолилась я. – Меня тошнит. Черт, я действительно не в форме.
И, может, не стоило мне есть ту ветчину и пирог.
– Тебя не тошнит, – заявил Рейнджер. – Вперед, двигайся.
– Я не могу двигаться.
– Еще четверть мили.
Я толклась позади него.
– Черт, я действительно не в форме, – снова повторила я. Думаю, пробежка раз в три месяца – это недостаточно для максимальной физической подготовки.