Давайте танцевать!
Шрифт:
— Я пришла сюда не потому, что они должны были пройти мой "осмотр", капитан, — сказала она после паузы. — Я приехала сюда, чтобы встретиться с ними, вами и вашими офицерами, и, честно говоря, чтобы убедиться, что они действительно существуют. — Она слегка улыбнулась. — Я естественно доверчивая душа, но прежде чем вести свой корабль на такую операцию, как эта, я действительно чувствую определенную ответственность, чтобы мои союзники были столь же многочисленными, сколь и хорошо оснащенными, как я была уверена, что они есть. — Она пожала плечами. — Я еще не делала оценки фактической численности персонала, заметьте, но на первый взгляд, все
Самсон посмотрел на нее, как будто он пытался выяснить, каким образом можно обидеться на то, что она только что сказала, и она заставила себя встретить его горячий взгляд хладнокровно, спокойно, как будто она совершенно ничего не знала о страстных токах глубоко внутри него.
— Извините, — сказал он наконец, и встряхнулся. — Извините, коммандер, — повторил он более нормальным голосом, и ему удалось почти робко улыбнуться. — Не хочу, чтобы вы думали, что я пытался бросить вызов. Это просто…
Он замолчал и пожал плечами, и Хонор кивнула.
— Я не думаю, что вы хотели, — сказала она, не совсем совершенно точно. — Попытку бросить вызов, я имею в виду.
— На самом деле, — сказал он, — я думаю, что часть этого из-за того как долго я пытался начать. Чтобы пойти к Казимиру. Мы знали об этом больше шестнадцати стандартных месяцев, и были не в состоянии сделать что-либо. — Его челюсти сжались. — Я не хотел бы думать о том, как много наших людей прошли через это… место, а мы знали о происходящем и не могли остановить его.
— Я понимаю, или, по крайней мере, я максимально приблизилась к пониманию как это может человек, который никогда не был рабом, — сказала ему Хонор тихо.
— Я думаю, что, может быть, вы понимаете. — Голос Самсона был спокойнее, чем был до этого, а его ноздри раздулись, когда он глубоко вздохнул. — Это ест человека, — просто сказал он.
— Я уверена, что так и есть.
Хонор протянула руку и положила ее на его плечо, чувствуя напряжение в мышцах под своими пальцами, и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я уверена, что так и есть, — повторила она. — Но теперь, я думаю, мы должны, вероятно, встретиться с вашими офицерами. Я представляю танец карт, которые должны быть заполнены, так что давайте посмотрим, что мы можем сделать меняя их, чтобы позволить кому-то почувствовать еду на зубах.
* * *
Хонор, Тейлор Найроби, и лейтенант Яначек сидели за обеденным столом в кают-компании "Расправы" напротив СамсонаЭкса и двух мужчин, которых он представил, как Анри Кристоф [Анри Кристоф (гаит. креольск. Anri Krist`of, фр. Henri Christophe; 6 октября 1767 — 8 октября 1820) — борец за независимость Гаити и стал главнокомандующим гаитянской армии — взято из wiki] и Нат Тернер Юргенсен [Натаниэль (Нет) Тёрнер (англ. Nathaniel (Nat) Turner, 2 октября 1800 — 11 ноября 1831) — американский чернокожий раб, возглавлявший восстание рабов в штате Вирджиния 21 августа 1831, в результате которого погибло 60 белых людей и по меньшей мере 100 чёрных рабов, — крупнейшее число погибших в одном восстании до Гражданской войны в США в южной части Соединённых Штатов — взято из wiki]. Кристоф был старшим командиром боевой группы
Несмотря на свое имя, Кристоф был голубоглазым блондином с очень светлой кожей. Также он был маленьким и очень шустрым, — наверное, принадлежал к одной из линий рабов-артистов; он имел вид жонглера или акробата — и у нее создалось впечатление, что он был неисправимым шутником. Шутник со Старой Земли с различными народными традициями: остроумие которого было столь же опасно, как прекрасный меч. Она подозревала, что Койот и Братец Кролик были бы весьма рады породниться с ним.
Юргенсен был смуглее Кристофа, с оливково-коричневой кожей, каштановыми волосами и карими глазами. Он был крупнее, физически более мощный и, казалось, значительно более управляем, однако не было никаких сомнений, что Кристоф был доминирующей личностью.
— Мои люди прошли осмотр, коммандер? — спросил Кристоф, вероятно, не зная, что повторил вопрос Самсона Экса, заданный им два или три часа назад. В отличие от капитана экс-работорговца, однако, его голос и манера не были особенно вызывающими. На самом деле, они были почти забавляющимися.
— В самом деле, мистер Кристоф, — признала она, — я должна согласиться, что была приятно удивлена. — Она осторожно махнула рукой. — Не поймите меня неправильно. Любой, кто знаком с оперативными записями Баллрум знает на что должны быть способны ваши люди. Я полагаю, что просто ожидала чего-то более… неофициально структурированного, скажем так.
— Мы довольно "неофициально структурированная" компания, — сказал Кристоф. — Мы не очень используем всякого рода военные традиции или дисциплину для поддержания внешнего вида, чем "респектабельные" команды. Но многие из нас — больше, чем догадываются многие, думаю, — получают военный опыт до того как мы когда-либо включаем их в инициативные группы. — Он слегка пожал плечами. — Мы знаем разницу между солдатами и неорганизованной толпой, и мы не готовы испортить путь вывертами толпы. То, что мы делаем слишком важно для этого.
Хонор медленно кивнула. Для нее то, что он сказал не стало неожиданностью, хотя она подозревала, что Эверетт Яначек был более озадачен, чем когда он тревожился об указании на профессионализм "террористов" Баллрум, которых она и ее офицеры встречали и осматривали. Однако, в отличие от Яначека, Хонор много лет было известно, что правительство Беовульфа имело долгую традицию тайной помощи Баллрум. И одним из способов Беовульфа была вербовка освобожденных рабов, их детей на военную службу в собственные силы системной защиты.
На Беовульфе, несомненно, имелась самая большая концентрация освобожденных генетических рабов, чем в любой другой звездной системе в исследованной галактике, и они отдавали долг звездной системе, которая дала им прибежище и во многих случаях активно помогала их освобождению, в первую очередь, почти яростной лояльностью. Их представительство в вооруженных силах Беовульфа было гораздо выше, чем просто процент от общей численности населения, которое они представляли, а система предлагала, и довольно многим из них, возможно, даже больше, чем половине остаться в форме Беовульфа.