Шрифт:
Декабрь 1949 года. День над Сиднеем клонится к закату. Медленно опускающееся за горизонт солнце окрашивает морскую гладь, а вместе с ней и сам мегаполис в мягкие золотистые тона. На крыльце небольшого частного дома на берегу залива сидит
Ей около тридцати лет. Тёмные волосы спадают на плечи, обрамляя приятное, женственное лицо с правильными чертами. Конечно, ей больше пошла бы улыбка, но женщина выглядит задумчивой и даже грустной.
Кажется, она готова заплакать, но ни одной слезинки так и не появляется из её глаз. За годы службы в ЦРУ Элизабет Сандерс прекрасно научилась контролировать свои эмоции – умение вошло у женщины в привычку, даже когда она оставалась одна и вроде бы некого было опасаться. Лишь несколько раз Элизабет нарушала это правило, желая почувствовать себя в первую очередь женщиной, а не только разведчицей.
Последний раз это случилось около семи месяцев назад…
Поздний вечер 18 мая 1949 года. Они стоят посреди руин какого-то здания где-то на территории Германии. Она и он. Капитан советской разведки, который спас её от смерти и с которым ей волею судьбы затем пришлось работать в одной команде, чтобы разрушить планы тайной фашистской организации «Молот Тора» и предотвратить ядерную войну между
Перед ними лежат на земле мешки с секретными документами, которые их группа буквально несколько часов назад украла у «Молота». Остальных членов группы Сандерс отослала на базу якобы по приказу Капитана. Ей нужно было остаться с ним наедине, чтобы всё объяснить и рассказать, кто она на самом деле.
Она признаётся, что служит в ЦРУ и просит отдать ей половину документов – нужно срочно передать их американскому командованию, чтобы предотвратить удар по Советскому Союзу. Они спорят, он почти соглашается, но всё-таки требует встречи с её командиром. Она объясняет, что это невозможно, что нет времени…
– Так ты дашь мне эти документы? – прямо задаёт вопрос девушка.
– Ладно. Может быть, я об этом ещё пожалею. Забирай.
– Ты отдашь мне то, что я просила? – уточняет Сандерс.
– Да. И схемы проведения диверсий на вашей территории тоже можешь взять. Тебя это устраивает?
– Да. Да, конечно.
Элизабет берёт документы. Больше ей, вроде бы, нечего здесь делать. Пора к своим.
– Вот и всё. Знаешь, как-то странно. Пора прощаться, а мне нечего сказать.
– У русских есть примета – мы не прощаемся перед выходом.
– Правда? Ну тогда я пойду. Знаешь, если бы не это всё, мы, наверно, могли бы…
Конец ознакомительного фрагмента.