Давай вместе
Шрифт:
Подхожу к столу и слышу со всех концов: «привет», «как жизнь», «сколько лет, сколько зим» — в зависимости от того, сколько я не виделся с этими людьми. Стул, где сидела Прекрасная Незнакомка, пустует, но на спинке висит пальто. Ставлю перед Мэттом именинный коктейль. При одном виде бокала он стонет.
— Господи, — ворчит он, глядя на мутную густую смесь, — когда мы повзрослеем и перестанем пить эту гадость?
— Когда состаримся и женимся. Поскольку в ближайшем будущем ни старческий маразм, ни супружеская жизнь ему не грозят, Мэтт покорно поднимает стакан и опрокидывает в себя его содержимое.
— С днем рожденья! —
Он смотрит на нее, смеется и передает дальше по столу.
— Классно получилось! Спасибо. Садись. — Он обтирает губы, зажигает сигарету и отодвигает стул Прекрасной Незнакомки, освобождая место для меня рядом с собой. — Тащи стул.
К тому времени, когда я нашел свободный стул, вернулась Прекрасная Незнакомка. Я пододвигаю свой стул к ее и сажусь.
— Привет, — говорю я, поворачиваясь к ней, — я Джек.
2
ЭМИ
О господи!
Так не бывает.
Разве может человеку быть настолько плохо?
До моего слуха доносится какой-то хрипящий звук, это я, видимо, дышу (воистину чудо — после 4000 сигарет, выкуренных вчера вечером). Ладно, надо встать, иначе у меня того и гляди случится кровоизлияние в мозг.
Легко сказать, встать… Ноги-руки ватные. Одним грациозным движением я умудряюсь споткнуться на полу о свои ботфорты, удариться ступней о батарею и, прыгая от боли на одной ноге, упасть у сундука в гостиной, минуя в свободном падении складные двери и занавес из пластмассовых бусин, разделяющих комнаты.
Стало тихо. Задницей ощущаю прохладу утра, лежа ничком на ковре с задравшейся в полете футболкой. На старом подобии ночной рубашки надпись «Relax».
И тут…
Слышу звук шатающейся пустой бутылки, и причина моего зверского похмелья скатывается с сундука мне же на голову.
Вид бутылки из-под виски вызывает стон, а события прошлой ночи начинают медленно всплывать из тумана и головной боли.
Сейчас меня стошнит.
Разогнувшись, пытаюсь оценить ущерб, пялясь в зеркало над раковиной. Да, видок тот еще.
Это не Эми Кросби из квартиры D на Пембертон-Виллаз в Шепардз-Буш. Не-е, это точно не я. Тогда как в моей ванной оказался этот дикобраз? А?
Вчера в 20.30 я была шикарной женщиной с прической и высокой грудью. Как я могла превратиться за ночь в это вот «панки, хой!»? Приглаживаю руками свой взрыв на макаронной фабрике и высовываю язык. Зеленый.
По натуре я оптимистка и поэтому сначала ищу положительные стороны происшедшего.
А. Хуже уже не будет. (Должна признаться, что в списке положительных моментов этот обычно занимает первое место.)
Б. По крайней мере, Джек не остался на ночь и не имел счастья лицезреть меня в таком виде.
В.?
Третий пункт отсутствует, потому что второй уже можно считать первым в списке отрицательных моментов. Из горла вырывается хрип отчаяния.
Джек не остался на ночь!
В кои-то веки познакомилась с приличным парнем, и тот слинял. Сбежал на рассвете обратно в свой Мужикистан, даже не поцеловав меня на прощанье. И хуже всего то, что я его за это не виню, ибо сама выставила себя полной дурой.
Пережить такую катастрофу в одиночестве я просто не в состоянии. Звоню Хел, моей лучшей подруге.
Хел (сонным голосом). Да?
Я (сделав
Хел. Блюэ-блюэ-блюэ? Или просто блюэ?
Я. Блюэээээээээээээээээээ!
Хел. Сейчас буду.
Обожаю Хел. Она меня понимает.
Двадцать минут спустя Хел уже ставит свой велосипед в кучу ему подобных в моем узком коммунальном вестибюле. Вид у нее до отвращения цветущий — она явно выспалась, и наверняка у них с Гэвом (ее нынешним парнем) был отличный секс.
Поцеловав меня, она сообщает, что от меня несет как от бочки и зубы у меня оранжевые.
Я что-то ворчу в ответ, но собой очень довольна, потому что смогла спуститься на два этажа к входной двери, символизируя свое возвращение в ряды человечества. Для этого пришлось быстренько кое-что предпринять.
К приходу Хел я проглотила три таблетки нурофена, опрокинула две чашки черного кофе со столовой ложкой нерафинированного сахара в каждой (отвратительно, я знаю, но это крайние меры) и насильно запихала в себя не меньше четырех быстрорастворимых таблеток витамина С. Теперь внутри меня шипят четыре тысячи процентов рекомендуемой дневной нормы, и, кажется, я даже могу говорить.
В кухне Хел садится за стол, в то время как я ставлю чайник.
— Насколько я понимаю, ты в пролете, — говорит она, — ну и что же произошло?
Видно, что она разочарована, ведь вчера сама взяла на себя роль моего костюмера. Именно Хел вечером убедила меня надеть черное платье, которое можно было бы с уверенностью назвать широким ремнем, будь оно короче еще на миллиметр, бюстгальтер с силиконовыми вкладышами и облегающие ботфорты а-ля «красотка на панели» (которые я купила шутки ради и уж никак не собиралась носить). Она гарантировала, что любой парень, увидев меня в этой амуниции, закадрится сам собой. Обычно я ношу джинсы и кроссовки, но Хел наложила табу на весь мой гардероб. В этой панельной униформе Хел заставила меня пройтись до ее дома. Реакцией на мое появление был протяжный свист и бокал водки с тоником от Гэва, а Хел дала мне девять баллов из десяти возможных (максимальный балл она приберегла на день моей свадьбы). После чего меня отправили покорять прекрасного Мэтта.
Знаю, все это звучит нелепо, но Хел в курсе моей страшной тайны. Тайны, которая за последнее время стала большой проблемой. Господи, мне даже думать об этом трудно… в общем, у меня… у меня уже полгода не было секса.
Должно быть, технически я вернулась в разряд девственниц: наверняка там уже все обратно срослось. В любом случае это противоестественно для двадцатипятилетней девушки. Зато вполне естественно приводит меня к выводу, что я ненормальная.
Хел со мной не согласна. Она говорит, что это только вопрос времени, а сама отчаянно пытается найти мне парня. Хел уже преодолела «критический» первый триместр отношений с Гэвом и теперь называет его не иначе как «мой постоянный партнер» и регулярно глотает противозачаточные таблетки. Этот незначительный на первый взгляд факт проложил между нами пропасть. В результате Хел объявила личный крестовый поход против моего затянувшегося воздержания, дабы и я могла вкусить прелесть таких отношений, как у них с Гэвом.