Давай поженимся
Шрифт:
Мужчины молчали, пока Руфь договаривалась с миссис О., чтобы та пришла через полчаса. Когда она повесила трубку, Ричард сказал ей:
– Он ждет тебя. Я прикинул, что ты подъедешь, к нему до полудня, сумеешь?
– Конечно. Я должна вернуться домой к трем, чтобы отправить Джоанну на музыку.
– Тогда я сейчас позвоню ему и подтвержу. У тебя ведь есть его адрес.
– Да, Ричард, да. Я же не идиотка. Ты только что дал его мне.
– Я устал. Господи, мне просто необходимо на боковую. Будем поддерживать контакт. – Ричард тяжело поднялся с дивана, а встав, явно почувствовал себя обязанным что-то изречь. –
Сидя на полу, Джерри посмотрел на него снизу вверх и смутно почувствовал преимущество своей позы. Не вставая, он сказал:
– Ричард, мне хочется поблагодарить тебя за то, что ты так помогаешь Руфи и относишься ко всему так практически, по-мужски.
– Премного благодарен, – мрачно произнес Ричард.
Джерри увидел то, чего не заметил вчера ночью во время объяснений в тесном семейном кругу, а именно: что Ричард вылез из своего обитого ватой туннеля с глубокой раной, которую намерен использовать к своей выгоде в предстоящие жестокие дни.
Когда шаги Ричарда затихли на дорожке, Джерри спросил Руфь:
– О чем он там с тобой трепался так долго?
– О… видишь ли… О всяком разном. Он сказал мне, что я еще молодая, и хорошо выгляжу, и меня еще многое ждет в жизни. Что ты не единственный мужчина на свете и что по закону у тебя есть обязательства передо мной и детьми.
– Я этого никогда и не отрицал.
– Он сказал, что я все лето уговаривала тебя остаться, а теперь надо попробовать что-нибудь другое. Я должна дать тебе развод. Он сказал, что хватит думать о тебе, пора подумать о себе, о том, чего я хочу.
– Настоящий представитель Торговой палаты.
– Он говорит здравые вещи.
– А что он сказал про детей?
– Он сказал, что дети – это, конечно, важно, но не они должны определять мое решение. Собственно, он не сказал ничего такого, чего мы бы с тобой уже не знали, но все как-то становится яснее, когда слышишь от другого.
– Счастливая разводка. Черт меня подери. О'кей, когда ты сама примешься за свои чертовы плакаты для распродажи?
– Не приставай ко мне с ними – я не могу сейчас этим заниматься. Через четверть часа придет миссис О. Ты уже сделал один плакат – получилось отлично, сделай еще четыре таких же. И не оригинальничай – тогда это займет у тебя ровно пять минут. Ну что тебе сегодня еще делать? Или ты собираешься к ней?
– По-моему, я должен к ней поехать.
– Сделай для меня эти плакаты, и я никогда больше ни о чем тебя не попрошу.
– “Будем поддерживать контакт” – этот елейный мерзавец говорит моей жене, что он будет с ней поддерживать контакт.
– Джерри, мне пора одеваться.
Точно он ее задерживает. А может быть, все-таки задерживает? Хотя рука у него дрожала и пол под картоном перекатывался, будто палуба корабля, он все-таки старался сделать очередной плакат лучше предыдущего – смешнее, живее, завлекательнее. На это у него ушло больше пяти минут: Руфь приняла душ, оделась и спустилась вниз, а он все еще работал. На ней было гладкое черное платье, которое ему всегда нравилось: трикотаж облегал бедра, а черный цвет придавал что-то трагическое ее уступчиво-мягкому, бледному лицу. Она поцеловала его на прощание. А у него пальцы были выпачканы в краске, и он не мог до нее дотронуться. Он спросил:
– Это
– А тебе это кажется правильным? Мне, наверное, следовало бы надеть шляпу с вуалью – как в церковь, да только у меня ее нет. Я, конечно, могла бы снова взять у Линды. Как ты думаешь, он уже сейчас спросит меня о разделе денег?
– По всей вероятности. А сколько, по мнению Ричарда, ты должна просить?
– Он упомянул цифру “пятнадцать”. Мне кажется, это очень много. Не думаю, чтобы мой отец за всю свою жизнь столько заработал.
– Что ж, постарайся получить сколько сможешь. Я уверен, у адвоката Ричарда будет немало прекрасных идей.
– Ты злишься? Разве я не правильно поступаю? Но у меня же нет выбора, верно?
– Я вовсе не злюсь. Мне грустно. По-моему, ты очень храбрая, и выглядишь грандиозно. Поцелуй меня еще раз. – Он наклонился к ней, но рук не протянул. Нос у нее был холодный, а язык теплый. На крыльце застучали каблуки. Прибыла миссис О. Руфь направилась к выходу, по дороге роясь в сумочке, и Джерри слышал, как она бурчала себе под нос: “Ключи от машины, ключи от машины”.
Он дорисовал плакаты, пока миссис О. кормила Джоффри вторым завтраком. Очутившись наедине с безусловно добрым человеком, Джоффри болтал без умолку. Слуха Джерри достигало его бормотание, и он вдруг понял, что голоса его детей, когда он слушает их с мыслью, что скоро с ними расстанется, меняют тональность, звучат глуше – так глаз раздражал бы рисунок, где все тщательно выписано, только у одного здания на втором плане смещена перспектива и крыша скошена под немыслимым углом, отчего все кажется чуть сдвинутым, ненужно гулким. Все лето, из других комнат, через полосы асфальта и травы, Джерри слышал вот такое же приглушенное бормотанье; оно раздражало его не меньше, чем чувство унылого однообразия, которое неизменно возникало у него по утрам, когда он просыпался от сна, наполненного желаниями и планами, связанными с Салли, и видел перед собой слегка улыбающуюся Руфь на автопортрете, удивительно точном по цвету, но вовсе не похожем на оригинал, – портрет этот она подарила ему, краснея от смущения, прошлой зимой к его тридцатилетию. Она как бы подарила ему себя – тем способом, каким умела.
Только когда плакаты были готовы и разложены на диване для просушки, а кисточка вымыта и краски убраны в детскую, Джерри почувствовал, что должен позвонить Салли. Миссис О. повела Джоффри по палой листве на прогулку в кондитерский магазин; Джерри остался дома один. Было странно набирать номер Салли из своего дома. Он набрал шестерку вместо семерки, опустил трубку на рычаг, словно затыкая рот, разверстый для крика, и набрал заново.
– Алло. – Голос ее уже не звучал в конце слова вопросом.
– Привет, ты, сумасшедшая мисс Матиас. Это я. Как ты там?
– Прили-чно. – Она разделила слово на две половины.
– Ричард у тебя – спит?
– Нет, он снова уехал, он ужасно возбужден. Он всегда возбуждается, когда имеет дело с адвокатами. А ты как?
– Я – один. Руфь поехала повидать адвоката твоего мужа, а женщина, которая приходит к нам, отправилась с Джеффри гулять.
– Ты уже сказал детям?
– О Господи, нет. Все пока так неясно. Ричард был тут – сыпал ультиматумами и раздавал советы.