Дата Туташхиа
Шрифт:
– Почему вы заспешили, госпожа Нано? – спросил Арзнев Мускиа. – Скучно стало?
– С тобой… И с Ираклием мне никогда не будет скучно! – ответила Нано.
Мы долго молчали.
– Лаз, я знаю, кто ты, – тихо проговорила Нано.
– Эх! Царица наша, я сам не знаю, кто я, – послышался его голос. – И вы, я думаю, тоже!
Ночь была лунная, светлая. Ветер трепал тополиные листья.
В ту ночь в душу мою в первый раз вселились сомнения.
Розовая тетрадь
Сначала, в первые дни нашей дружбы, каждую встречу с Нано и лазом я принимал восторженно,
Но в один прекрасный день мир в душе моей замутился и все разрозненные и клочковатые впечатления нанизались друг на друга, сплелись в цельную картину, в некое единство, состоящее из тысячи тайн.
И они навалились на меня, взывали к ответу, будоражили душу, не давали успокоения. Это острое прозрение охватило меня вчера ночью в номере Арзнева Мускиа, после того как я задремал там, сморенный усталостью. Да и визиты к Нано наставляли терзаться, мучиться и гадать. Все лепилось в одни ком, который надо было распутать и понять. И самое главное – кто такой Арзнев Мускиа и чего он ищет на земле? И госпожа Тавкелишвили-Ширер – что связывало их прежде и что связывает нынче? И почему я сам так завяз в их отношениях? Кем стал я для каждого из них и для них обоих вместе?
Пройдет не так уж много времени, и для меня все станет по своим местам, все загадки, все ребусы будут разгаданы. Но это потом… А пока… Вы можете сами понять, как терзали меня сомнения.
А между тем мы прошли еще один рубеж в наших отношениях. Нам наскучило вдруг бывать на людях, в шумном обществе и, кроме Элизбара Каричашвили и Гоги, никого не хотелось больше видеть. Эти двое могли заменить нам всех, им хватало на это душевного богатства.
Мы поняли это после ночной встречи в казино. Там мы решили, что сегодняшний день проведем в моем доме, Арзнев Мускиа приготовит эларджи, а Элизбар – люля-кебаб. Утром из гостиницы Арзнева я забежал в свою контору, провел там часа два и отправился домой. Гости пришли в назначенный час, сначала Элизбар, Гоги и лаз, а чуть попозже приехала Нано. Гоги с Нано остались в гостиной и громко хохотали, вспоминая подробности вчерашней игры. Лакей во дворе разводил мангал, а лаз и Элизбар орудовали на кухне. Я пытался им помочь, но они гнали меня и кричали, чтобы я убирался восвояси. Я не сдавался, и в конце концов Элизбар уступил мне топорик для рубки мяса, помянув при этом осла, на которого надели золотое седло, а он все равно остался ослом. Я подвязался полотенцем и с азартом погрузился в работу.
Но тут зазвенел звонок. Я, конечно, не мог открыть дверь и встретить посетителя в таком виде, с руками, перемазанными мясным фаршем. Наверно, какой-нибудь запоздалый клиент, подумал я, и крикнул Нано, чтобы она объяснила, что я занят, принять не могу, пускай завтра приходит в контору.
Нано направилась в прихожую, но скоро вернулась на кухню и сказала с недоумением:
– Он не уходит, говорит, что не клиент, а гость.
– Какой гость? Откуда? Как его фамилия?
– Не сказал… Такой высокий, худой, лет, верно, пятьдесят, пятьдесят пять. Русский, кажется, хотя на русского не очень похож.
– Где он?
– Я ввела его в приемную, не оставлять же на улице… Сидит и ждет.
– Прими его, – сказал Элизбар. – Мясо уже готово, управимся без тебя.
– Придется,
Я привел себя в порядок и направился через гостиную в приемную. Но сидевший в гостиной Гоги начал делать мне знаки, а когда я подошел вплотную, он, кивнув в сторону приемной, зашептал мне в ухо:
– Ты знаешь его так близко, что он приходит в твой дом без приглашения?
Вид у Гоги был озадаченный и смущенный.
– Кого? – Я не мог понять, что он говорит.
Гоги зашептал еще тише:
– Но там… Я не ошибаюсь… Генерал… Граф Сегеди… Шеф жандармов Кавказа…
– Но я не знаком с ним… Видел, конечно, когда… Но так… Никогда…
Гоги схватил меня за руку и приложил палец к губам:
– На кухне у тебя есть выход?
– Есть. На балкон, а оттуда по лестнице во двор. Что ты задумал?
– Потом… Потом… Ты займи его… Не вводи сразу… А лучше бы спровадить…
Гоги повернулся и пошел на кухню.
– В чем дело? – спросил я, обращаясь к Нано.
– Сейчас не время, – зашептала Нано. А потом отчетливо, чтобы было слышно в приемной: – Сюда, Ираклий! Гость ждет тебя в приемной.
Я призвал на помощь весь свой адвокатский опыт, чтобы овладеть собой и придать лицу независимое выражение. Улыбаясь, я переступил порог. Нано шла следом за мной.
Гоги не ошибся. С кресла и в самом деле поднялся шеф жандармов и назвал свое имя.
Одет он был по-европейски. Внушительного роста, с подтянутостью худощавого человека. Глубоко посаженные глаза поблескивали умом, а улыбка была не лишена приятности и благорасположения. На всем облике – печать аристократизма, а бледная тонкая кожа говорила о жизни, которая текла в кабинетной тиши.
– Очень рад, ваше сиятельство, – сказал я как можно оживленнее. – Вы даже не можете себе представить, как удачно вы избрали время для своего визита!.. – Я обернулся Нано: – Вот познакомьтесь – госпожа Нано Парнаозовна Тавкелишвили-Ширер… В соседней комнате сейчас будет накрыт сказочный стол, и я смогу через считанные минуты познакомить вас со своими прекрасными друзьями, чтобы ознаменовать ваше посещение лукулловым пиром! Разрешите, ваше сиятельство, вам помочь…
И я дотронулся рукой до его пальто в твердой надежде, что он отведет мою руку, откажется и уйдет.
Но не тут-то было.
– Не беспокойтесь, князь, – услышал я в ответ, при этом он сбросил пальто и добавил улыбаясь: – Я только потомок венгерского графа, а в Венгрии, да будет вам известно, на пять человек по одному графу, такова статистика.
– Но в Грузии на двух человек по одному князю, так что мы обскакали вас, граф!
Я пытался скрыть смущение, шеф жандармов, оказывается, вовсе не думал уходить.
– Князь, – заговорил он снова. – Я пришел просить как раз о том, что вы сами только что предложили.
– О чем просить? – Я ничего не понимал.
– Просить, чтобы вы разрешили мне посидеть за вашим дружеским столом. Не спорю, это странная просьба для незнакомого человека. Но, честное слово, я не буду вам в тягость, а быть может, даже сумею позабавить и развлечь.
Мне показалось, что граф Сегеди даже чуть-чуть волнуется, стараясь быть непринужденным и простым. Но все-таки, согласитесь сами, это вторжение в мой дом – невероятная наглость! Что мог я ответить ему?
– Конечно… О чем говорить, – сказал я, ощущая фальшь, которая вязла в моих словах.