Дата Туташхиа
Шрифт:
– Сударыня, я так виноват перед вами, из-за меня этот мерзавец ударил и оскорбил вас.
…Нано передохнула.
– Вот в каких условиях я познакомилась с Гоги. Тогда мы не знали имен друг друга. А встретились только сегодня, – под общий хохот досказала она.
Гоги обошел весь стол и, церемонно поклонившись, поцеловал руку Нано. Все стали перебивать друг друга, но Нано заговорила снова:
– Об остальном я постараюсь поведать вам короче, чтобы вы все же знали, как закончились наши приключения… Туташхиа подозвал к себе ограбленных и велел им разобрать свои вещи. Когда разбойники увидели толпу людей, направившихся в их сторону, они бросились наутек. Не знаю, чего больше они испугались – разъяренных мужчин
– Дата Туташхиа! Понимаешь ли ты, кого берешь под свою защиту? Запомни мои слова: когда придет время умирать, ты умрешь от их руки!
А Ширер разыскал свою золотую табакерку, всю усыпанную драгоценными камнями, и протянул Туташхиа – возьмите, мол, на память о нашем избавлении. Туташхиа поблагодарил, но табакерку взять не захотел. Тогда я стала его упрашивать, уламывать, но он был непреклонен. Так и не взял. Уехать сразу мы не смогли, пришлось сдерживать пострадавших, желающих поживиться чужим добром. А потом сели на наших лошадей и поскакали…
Так Нано закончила свой рассказ.
– Извините, что получилось так длинно, – сказала она. – Но я надеюсь на то, что история эта не наскучила вам… А теперь я хочу поднять тост, и не один, а сразу два… Гоги и Туташхиа бросились нам на помощь во имя добра и человечности. Они двигали их поступками, когда мы, ограбленные и униженные, сидели в лесу. Добро явилось нам в образе этих двух людей. Я пью за реальное добро, которое раскрывает себя в реальном деле таких вот реальных людей!
Должен сказать, что Нано была очаровательна, и все мы были в восторге и от нее и от ее рассказа. Мы зааплодировали ей так громко, что все сидящие в зале повернулись в нашу сторону. Нано поднесла свою чашу к губам, но отпила лишь половину.
– Лаз, – сказала она, – мне нужна вторая чаша. Элизбар сказал, что мы будем пить двумя чашами… Вахтанг, долейте мне, – Нано протянула Шалитури недопитую чашу. – А кроме того, мой рассказ рассчитан на две чаши.
– Скажите, пожалуйста, госпожа Нано. – почтительно негромко, скрывая неловкость, обратился к ней Шалитури. – Тот человек, который вел разбойника в рубахе… Как его фамилия? Вы сказали…
– Туташхиа.
– Откуда он взялся?
– Он услышал мой крик и пришел на мой голос.
– Совсем как сказочный принц? Не так ли? – Шалитури покачал головой. – Это не тот ли Туташхиа…. Разбойник?
– Абраг, – ответила Нано.
Элизбар снова начал нас утихомиривать:
– Не мешайте Нано говорить!
Она продолжала:
– Здесь не место выяснять, как сложилась, откуда пошла легенда о святом Георгии. Никто не станет спорить, что этот культ идет еще с дохристианских времен и укоренился с такой неколебимостью, что мы, грузины, празднуем день святого Георгия триста шестьдесят пять раз в году… Спаси попавшего в беду, спаси его любой ценой, даже ценой твоей жизни… Таков смысл легенды. Знаете, я никогда не любила странствовать по святым местам. Единственный раз, в детстве, попала в Атоци на праздник святого Георгия. И больше не была нигде. Но сегодня, если говорить словами поэта, «я храм нашел в песках. Средь тьмы лампада вечная мерцала…» [18] . Прекрасный храм, исполненный чудес, украшением которого является человек, а не икона. Обещаю господу богу приходить сюда как можно чаще, чтобы принести благоговейную молитву живому – на все триста шестьдесят пять дней – святому Георгию! У меня есть старинная икона, а на ней надпись приблизительно такая: святой Георгий! Непобедимый воин за справедливость, великомученик во имя народа, будь заступником перед небом, укрой всемогущей силой твоей недостойную
18
Н. Бараташвили. Нашел я храм (перевод Б. Пастернака).
Мы кричали во весь голос, приветствуя Нано. Но она подняла руку, показывая, что еще не кончила.
– Видите, – сказала она, – тосты вытекают из моего рассказа. Поэтому я хочу вторую чашу поднять за отважного Дату Туташхиа. Это отчаянно смелый, благородный человек, но я понимаю, что смелому человеку часто бывает тяжелее, чем трусливому. Пусть поможет ему бог и в беде, и в радости. И раз мы ударились в молитвы, я хочу дать еще один обет. Если когда-нибудь случится так, что я окажусь нужна двум прекрасным людям, переполнившим наши чаши, я буду счастлива протянуть им руку… Всегда и везде… Не потому, что хочу заплатить добром за добро. А потому, что оба они заслуживают того чтобы мы служили им… – Нано встала из-за стола и обратилась ко всем сидящим: – И еще я пью за всех вас и благодарю за чудесный вечер… И прошу простить, что покидаю вас. Видит бог, я не хотела бы уходить, но оставаться дольше не имею права. Всех, кто сидит за этим столом, я приглашаю в гости через три дня, двадцать шестого, в восемь часов вечера. Покорнейше вас прошу… Ираклий, поручаю тебе привести гостей. Кроме вас будет человека два или три, не больше…
Арзнев Мускиа и я тоже поднялись со своего места.
Неожиданный наш уход, как это бывает всегда, вызвал небольшую суматоху – все кричали, просили не уходить, взывали к нашей совести и чести. Но Нано настояла на своем. Правда, напоследок нас с лазом заставили осушить еще две огромные чаши, что мы и выполнили с успехом. Все хотели идти нас провожать, но Нано запретила всем, кроме Гоги.
– Лаз, откуда ты знаешь Элизбара? – спросила Нано, когда мы вышли из зала.
– Вот Гоги познакомил, хороший человек Элизбар, мне он нравится очень.
– А кто познакомил тебя с Гоги?
– Это старая история…. Расскажу когда-нибудь, – уклонился от ответа лаз.
У выхода торчал Арчил.
– Вы накормили кучера барыни? – спросил его Гоги.
– И накормил, и напоил. Еле на козлах держится.
– А где Ерванд?
– Вынес стул во двор, сидит и спит. Не спит, конечно, а только делает вид, свесил голову, как старая лошадь.
– Почему? – удивился я.
– Три дня назад, когда он заснул, сидя во дворе, у него вытащили из кармана шесть рублей. С тех пор он каждый вечер притворяется спящим, ждет, что жулик снова придет… Как бы не так, жди, очень нужно ему приходить.
– Придет, можешь не сомневаться, – послышался с улицы голос Ерванда.
– Нужен ты ему больно… Иди сюда, гости уезжают!
Появился Ерванд, стал водить щеткой по нашим костюмам, приговаривая при этом:
– Не дают человеку поспать… Конечно, он не сумасшедший, если я не сплю, зачем ему приходить!
– В-а-а! – возмутился Арчил. – А если ты снова заснешь? А он опять все вытащит и опять уйдет! Ну, не индюк ли ты… И как для индюка такого на белом свете кусок хлеба находится, диву даешься!
Они проводили нас до экипажа, продолжая спорить и убеждать друг друга – придет или не придет жулик. А пока Гоги помогал Нано сесть, я, выбрав минуту, когда он не видел, положил Ерванду в карман деньги, чтобы он расплатился за нас в ресторане.
Мы тронулись в путь.
– Ты позвала нас на двадцать шестое? – спросил я Нано.
– Да.
– А то двадцать седьмого я занят, жду клиентов.
– Кого?
– Долабашвили, два брата. Интересное дело!
В ночной тишине приятно цокали копыта наших лошадей.