Дата собственной смерти
Шрифт:
– Да-а, интересно, Диня, – насмешливо пропела Наташа, – за какие такие заслуги покойница именно тебе все оставила?
– Майя очень хорошо поняла, почему, – подхватила Рита, стараясь быть ироничной, однако голос ее звучал не насмешливо, а зло. – Не в бровь, а в глаз поняла. В буквальном смысле – в глаз. Бац – и кулаком! Тебе, кстати, как, Динечка, – не больно? Может, перевязку сделать? Ледяной компресс приложить?
И впрямь – под глазом Дениса набухал кровоподтек.
– Придется теперь тебе заниматься похоронами мамочки, – в унисон ехидной Рите продолжила
– Клянусь вам, – воздел руки Денис, обращаясь к сестрам, – я понятия не имею, почему Тамара это сделала! Ни малейшего понятия!
– Конечно-конечно, – издевательским тоном согласилась Наташа. – Просто неожиданный подарок судьбы. За твои, Денис, красивые глаза.
– Девочки! – умоляюще произнес Денис. – То, что придумала Тамара, – несправедливо. Она специально хочет вбить клин между нами. Хочет поссорить нас. Гадит нам всем – теперь из могилы. Неужели вы не понимаете?
Молодой человек обвел сестер виноватым взглядом и продолжил:
– Я устраню эту несправедливость! Как только реально вступлю в права наследства, я поделюсь с вами!
– Поделишься? – прищурилась Наташа. – Это интересно. А поконкретней?
– Да, на какую сумму мы можем рассчитывать? – добавила Рита.
– Ну-у, я не знаю, – немедленно заюлил Денис, – это мы решим в свое время, на семейном совете. Но я обещаю: я вас не обижу.
– Раз ты такой добрый, – рубанула с плеча Рита, – можешь поделить наследство поровну: тебе, мне и Наташке.
– Можно и так, – промямлил брат, однако большой уверенности в его голосе не чувствовалось.
В этот момент в дом вошли Майя и полковник. Майя держалась высокомерно: она вскинула голову и избегала смотреть на кого-либо из присутствующих – тем более на мужа. Супруг бросил на нее насмешливый взгляд.
– Денис, мне надо поговорить с вами, – без долгих предисловий, твердо сказал Ходасевич. – Наедине.
– Пожалуйста-пожалуйста, – торопливо откликнулся тот.
– Давайте пройдем в кабинет вашего отца.
Когда они уселись в кабинете, друг напротив друга за журнальным столом, полковник спросил:
– Это правда, что Тамара все оставила вам?
– А-а, – осклабился Денис, – Майка уже вам настучала? Да, глупо было бы отрицать. К моему величайшему удивлению, это правда.
– А почему покойница так поступила?
– Клянусь вам! Не имею ни малейшего представления.
– Вот как? Может, вас связывали с ней особые отношения?
– Майка нафантазировала? – недобро усмехнулся Денис. – Нет. Нет. Между мной и Томой ничего не было.
– Вот как? И вы не понимаете, почему наследником стали именно вы?
– Не знаю. Представления не имею! Может, – я только что говорил об этом сестрам – для того, чтобы нас рассорить.
– Странный мотив, – покачал головой Валерий Петрович, – особенно если учесть, что Тамара за гробовой доской не может этим насладиться.
– У меня есть, конечно, одно объяснение, – развел руками Денис. – Родных у Тамары действительно не было,
– Вот как? С чего вы это взяли?
– У меня тоже глаза есть. И уши.
– Вы часто встречались с Тамарой?
– Ну, вот сразу – «встречались»! – развел руками молодой человек. – Вы хуже моей Майки, честное слово!.. Да, мы, конечно, виделись с отцом – и, стало быть, с Тамарой тоже. Причем значительно чаще, чем они встречались с сестрами, – ведь те сейчас живут за границей. Я видел, что Тамара относится ко мне неплохо. Ничего интимного – но неплохо. Я бы сказал, что на добро она отвечала добром. Я понимал своего отца и уважал его решение, когда он бросил нашу мать и ушел к Тамаре. Я не обвинял его – в отличие от девочек – в том, что он оставил маму. Я ж не баба и понимаю, что жизнь сложная штука, и все в ней бывает, и Тамара не банальная коварная разлучница. Она полюбила моего отца, а он полюбил ее. Так ведь бывает, правда? И кто в этом виноват? Хотя, конечно, я отдавал себе отчет, что другим людям от их решения жить вместе – в частности, моей матери – было больно. Но я ни разу не осудил за это ни отца, ни Тамарку.
– А вы не могли бы рассказать о Тамаре подробнее?
– Почему я?
– Ну, не сестер же мне ваших спрашивать.
– Да, – пробормотал Денис, – они вряд ли будут объективны.
– Итак?
– Что вас конкретно интересует?
– Как она появилась в жизни вашего отца?
– Это интересная история, – Денис усмехнулся. – Тамарка вообще по жизни очень пробивная – то есть, я хотел сказать, была пробивной. Родом она откуда-то с Поволжья – из Мордовии, кажется, из Саранска.
– Саранск не такое уж Поволжье.
– Да? Ну, не важно. В общем, какая-то дыра… Родственников у Тамарки и в самом деле никого нет. И мать и отец умерли, когда она была маленькой, воспитывала ее бабушка (теперь, впрочем, она тоже скончалась). Бабушка у нее была из старой советской интеллигенции… Директриса школы, преподаватель английского и французского, муштровала Тамарку: по утрам – овсянка и физзарядка; по нечетным дням музыка, по четным – танцы…
«А он неплохо – для дальнего свойственника – осведомлен о подробностях личной жизни убитой, – подумал полковник. – И рассказывает о ней с теплом. С теплом, достойным любящего человека».
– В школе Тамара, – продолжал Денис, – блестяще училась, окончила ее с серебряной медалью, перед ней были открыты двери местного госуниверситета. Но вместо этого в один прекрасный день она вдруг исчезла из дома. Бабушка с ума сходила, – а Тамара объявилась в Москве. Она хотела учиться здесь, в столице, и самостоятельно строить свою карьеру. Сняла комнату, подала документы в иняз… Но, знаете, наверно, чем порой кончаются наскоки провинциалов на столицу? В иняз она провалилась. Очень переживала, плакала… Однако в свой Саранск не вернулась. Наврала бабушке, что поступила в педагогический. А сама начала работать – сначала в театре осветителем, потом каким-то чудом уцепилась за телевидение, а затем – пришла в фирму к моему отцу…