Дарю тебе сердце
Шрифт:
От возбуждения Хантер тараторил очень быстро, его глаза блестели, Кэтлин давно уже не видела мужа таким воодушевленным. Радостно рассмеявшись, она обняла его за шею и прижала к себе, а он все говорил и говорил о том, какие радужные перспективы открываются перед ними в Техасе.
– Подожди, подожди, дорогой, – наконец не выдержала Кэтлин, – хватит, ты и так уже меня убедил. Но позволь один вопрос. У меня сложилось впечатление, что ты решил стать фермером. Тебе надоело работать врачом?
Хантер разжал ее руки и чуть отстранил
– Нет, Кэтлин, ни в коем случае. Я собираюсь практиковать и в Техасе. Ты же знаешь, медицину я никогда не брошу, после тебя и детей это для меня самое важное в жизни. – Хантер вскочил с кровати и заходил по комнате. Его хромота стала почти незаметной – благодаря хорошему уходу и физическим упражнениям в течение всего последнего года нога совсем зажила. Он ходил взад-вперед, возбужденно потирая руки, а Кэтлин следила за ним взглядом. – Я начну практиковать в Техасе, но мы все же купим ранчо и поселимся на нем. Конечно, мы не станем заводить такое большое хозяйство, как у Корта, но у нас будет земля, небольшое стадо, мы наймем несколько работников и…
– Хантер, – с улыбкой перебила его Кэтлин, – когда мы выезжаем?
Хантер быстро подошел к кровати и снова сел рядом с женой.
– Кэтлин, любовь моя, ты серьезно?
Обнимая своего счастливого мужа, Кэтлин прошептала:
– Да, дорогой, я серьезно. – Она подняла голову, подставляя губы для поцелуя.
Меньше чем через месяц после этого разговора Кэтлин в последний раз запирала двери Сан-Суси. Хантер ждал ее возле экипажа, стоящего на подъездной дороге. Его чересчур самостоятельная дочь, которая даже на свет появилась на две недели раньше срока – как будто нарочно, чтобы успеть ко дню рождения отца, – лежала у него на руках и довольно перебирала пальчиками складки на его рубашке, в то время как счастливый папаша поглаживал ее по круглому животику и строил смешные гримасы. Скотт стоял на передке экипажа, держа в руках вожжи, ему не терпелось двинуться в путь, к новым землям, навстречу новым, неизведанным приключениям. В мыслях он уже видел себя бравым ковбоем, восседающим в кожаных штанах и кожаной куртке с бахромой верхом на необъезженном жеребце. Скотту представлялось, как он самозабвенно скачет по дикой равнине, встречный ветер развевает его волосы, а в ушах звучит вой койотов.
Чуть раньше в этот же день Кэтлин в последний раз навестила могилы на маленьком кладбище за беседкой. Стоя бок о бок, они с Хантером тихо попрощались с близкими, чей прах здесь покоился. Кэтлин было нелегко смириться с мыслью, что за поместье, которое некогда оценивалось более чем в полмиллиона долларов, им дали всего восемь тысяч, но Хантеру не удалось продать его дороже. Вещи были упакованы, накануне вечером, на вечеринке, устроенной по случаю их отъезда в доме Джулии и Калеба, Александеры попрощались со всеми друзьями. Хантер звал с собой в Техас и дядю Ремберта, но тот отказался,
Итак, все было улажено, и семья ждала Кэтлин в конце подъездной аллеи. Перед тем как выйти из дома, Кэтлин, одетая по-дорожному, в последний раз прошлась по просторным комнатам с высокими потолками, где она родилась и выросла, где прошла вся ее жизнь до сегодняшнего дня. Стоя в пустом холле, Кэтлин почти наяву слышала звуки, долетающие из прошлого. Несмотря на жаркий день, ее пробил озноб, к горлу подкатил комок. Кэтлин обещала себе, что не расплачется и не расстроит своих домашних. Она крепко зажмурила глаза, постояла так несколько секунд, потом открыла их, решительно вышла из дома и зашагала по дорожке.
Как только Хантер и Скотт увидели, что она вышла, Скотт быстро занял место на сиденье в глубине экипажа. Хантер передал мальчику его младшую сестренку и пошел навстречу жене. От него не укрылись ее плотно сжатые губы и затуманенный взгляд, он понял, что Кэтлин готова в любую минуту расплакаться. Взяв жену за руку, Хантер мягко спросил:
– Ты в порядке, дорогая?
Кэтлин молча покачала головой, избегая встречаться взглядом с мужем: она боялась, что если заговорит, то самообладание покинет ее.
Они подошли к экипажу. Хантер улыбнулся, взял жену за тонкую талию, легко приподнял и усадил на сиденье, сел рядом с Кэтлин, взял вожжи и ударил лошадей кнутом. Экипаж покатился по длинной подъездной дороге, увозя их все дальше от Сан-Суси. Волнуясь за Кэтлин, Хантер то и дело искоса поглядывал на ее застывшее лицо. Наконец, не выдержав, он прошептал:
– Дорогая, ты не хочешь в последний раз оглянуться?
Кэтлин вскинула на него большие голубые глаза и ответила:
– Нет, Хантер, я не хочу оглядываться. Я хочу смотреть только вперед. – Дрожащие губы сложились в улыбку, Кэтлин пододвинулась к Хантеру поближе и взяла его под руку.
Хантер засмеялся, поцеловал жену в щеку и громко сказал:
– Тогда вперед, в Техас!
Он щелкнул кнутом, лошади поскакали быстрее, навсегда оставляя позади Верхний и Нижний Натчез.
– Ура! – закричал Скотти. От его крика сестренка проснулась и испуганно заплакала. – Мама, забери ее, она снова кричит.
Взяв девочку на руки, Кэтлин положила ее так, что маленькая головенка удобно устроилась в сгибе ее локтя, и наклонилась к дочери. Джудит успокоилась, вздохнула и быстро заснула. Хантер нежно посмотрел на жену и драгоценный сверток с маленьким существом у нее на руках, в котором трогательно соединились черты Кэтлин и его самого. Любовь и гордость переполняли его, и от полноты чувств он, поразив все семейство – ибо такое случилось впервые, – вдруг запел звучным баритоном веселую и одновременно трогательную песенку: «Когда я уезжал, всю ночь лило как из ведра…»