Дартмур

Верх Лика

Она все же написала ему ответ:

Возможно.

Феликса не поняла, какая точка стала крайней, пока ее кисть с силой не сдавили пальцы Дейвила, убирая от себя ее руку.

Громкий гогот позади оборвал Оуэнс на полуслове.

Все обернулись посмотреть, кому стало настолько смешно, и Феликса тоже.

Маккинни сидел, прикрывая глаза рукой, и натурально ржал, не стесняясь.

— Извините, профессор, — выдавил он сквозь смех. — Тут такой

анекдот… Вспомнил. Извините.

Запястье обожгло ощутимое сдавливание.

Злые, колючие глаза Дейвила проникали под кожу и вспарывали изнутри.

Он отбросил ее руку, слегка отодвигая от себя саму Феликсу, так, чтобы остальные не заметили странной возни.

Майлз похлопал его по плечу, а Феликса заработала еще один я-убью-тебя взгляд.

Эпизод 37. Не повторится

Что это, блять, сейчас было?

Он почти кончил в трусы. Почти. А Фоукс посмотрела на него возбужденными глазами, закусила губу в хитрой улыбке, и отвернулась.

Фениксы сгорают и возрождаются из пепла, у тебя второй жизни нет, Фоукс, а испытываешь Шама Дейвила, будто в запасе их минимум десять.

Мстит ему. За его слова, за его выходку.

Он намеренно написал, что она не настолько сильно его возбуждает. Чтобы себя в этом убедить, зная правду. Она вынесла все максимальные пределы возбуждения. На таких мощностях невозможно ничего чувствовать. Но он чувствовал. И это немного отрезвляло.

"Сумасшедшая, сука".

Дейвил, как же получилось, что отброс управляет твоим членом?

Ему не нравилось ощущение псевдо-зависимости, когда чувствуешь одну потребность и идешь у нее на поводу. Он — не такой. Он не поведется. Выцепит кого-то из своих шлюх и выбьет из себя Фоукс.

Оуэнс увлеклась монологом и пропустила практическую работу. Оставила ее на следующее занятие и отпустила их немного раньше. Это принесло реально ощутимое облегчение. Запах Фоукс в таких количествах начал сводить с ума. Гребаный баунти.

Он ненавидел сладкое почти так же, как Фоукс.

Майлз задержался на выходе, поджидая.

Разумеется! Придется искать подходящие ответы, а их нет.

Дайана остановилась рядом с ним. Нет, она точно ничего не должна знать, иначе его мозг будет съеден чайной ложечкой. И Ди не подавится.

Дейвил задержался у стола, пока Маккинни избавлялся от лишних ушей. Фоукс вылетела из кабинета одной из первых, прихватив с собой отброса с розовыми волосами. Вероятно, для страховки, чтобы у него не было соблазна затащить ее в пустой кабинет, и засадить так глубоко…

"Нет, блять. Даже не думай. Спасение от гребаного дурмана кроется в полном отказе от него, и переходе через ломку в обычное

состояние".

И если Фоукс охуенный наркотик — сука, так и есть — он выжжет из себя тягу к нему. Потому что он — Дейвил. Ни у кого не может быть власти над ним. И над его членом.

Ладонь Майлза хлопнула по плечу. Друг зашагал рядом, сунув руки в карманы и смотря по сторонам, как на прогулке после затяжного дня в одном помещении.

— Я, конечно, многого не понимаю в этой жизни, как, например: почему Эванс трахается с Уайтом? Но какого члена я только что видел?

Хмыкнул про себя, что его-то он как раз и не увидел.

— Эванс досталась двойная удача в виде Тимона и Пумбы.

Маккинни скривился.

— Бля-ять… Пумба? Знаешь, это даже для тебя слишком жестоко.

По тону Майлза ясно, что ему плевать на Мими. Жалостью не повеяло. Он ждал другого и демонстративно молчал, предоставляя Дейвилу возможность начать самому.

Он провел пятерней по волосам, встряхнул их. Щека дернулась. С удовлетворением подмечал каждого студента, отпрыгивающего под его взглядом полуприкрытых глаз. Улыбнулся одним уголком брюнетке, откровенно облизывающей его взглядом.

"Я за тобой скоро вернусь".

Произнес мысленно. Разделается с дружеским допросом и вернется.

— Что ты хочешь услышать?

Он согласен поговорить, но в рамках ответов на конкретные вопросы.

Майлзу можно доверять, он не расколется даже под Дайаной, не говоря уже о кристалле вечной боли. Только Дейвил сам не готов услышать вслух и половины из того, что творится в голове.

— Какого хуя происходило у вас под столом?

Его голос остался совершенно спокойным. В нем нет ни капли претензий или упреков. Того, что часто маскируют за словом "беспокойство" от друзей, которые таковыми, по факту, не являются.

— Вездесущий нос Маккинни, — усмехнулся, качая головой.

— Сосущий, блять. Ты от ответа не уходи.

Ладонь сама потянулась к волосам. Что за долбаная нервозность?

Толкнул дверь в туалет, проверяя, есть ли там лишние уши.

Майлз уселся на низкий подоконник, вытягивая ноги.

— Ты же знаешь, что было, или тебе в красках описать?

— О, нет. Избавь от подробностей, будь любезен. Я не это спросил, — и он знал, что Дейвил просто тянет время.

Шам уперся ладонями в края раковины. На гладкой поверхности зеркала то же лицо, те же глаза, нос, губы. Волосы по-прежнему мягко закручиваются, ложатся волнами. Все тот же Шам Дейвил. Или нет?

Прислушался к себе. Тяжесть, будто легкие скованы цепью, никуда не делась. Грудная клетка изодрана когтями внутренних демонов, и они, судя по давящему чувству, на месте.