Дархай
Шрифт:
Рассказывает Улингер МУРАКАМИ, пенсионер. 65 лет. Гражданин ДКГ.
25 июля 2115 года по Галактическому исчислению.
5:30. Короткая зарядка, чашка кофе, свежие газеты под дверью. Это мой ежедневный ритуал. А еще - холодный душ. Позволять себе послабления не хочу и не стану. Адмиралы не должны, опускаться. Даже на пенсии.
Нелепое слово - "отставник". Отставить. Выставить. Уволить за ненадобностью. Это все можно сделать, достаточно одного росчерка пера. Но никто не заставит солдата забыть армию. Я приказал ординарцу убрать из кабинета почти все портреты героев, чьи дела в моем сердце. Теперь я пью утренний кофе в компании Ганнибала, Наполеона, Жукова. Они смогли
***
6:30. Газеты аккуратно разложены на журнальном столике и подготовлены к просмотру. Капрал Перкинс, как всегда, безукоризненно пунктуален. Старика следует отметить.
Так, первый в стопке, по алфавиту - "Башни и башенные устройства". Я продолжаю выписывать и прорабатывать спецлитературу, хотя кое-кому это кажется чудачеством. Впрочем, нет, сегодня поверх подборки "Батумский ветеран". Любопытно. Бюллетень выходит нерегулярно, но, как правило, содержит интересные данные. Траурная рамка. Опять кто-то из наших. Что?! Откуда эта мерзкая рожа? Тоже мне, ветеран нашелся. "Сотрудники и близкие с глубоким прискорбием сообщают, что на шестьдесят девятом году жизни в результате сердечного приступа скончался бизнесмен Аттилио Шарафи...". Ну и оперативность!– вчера накрылся, а сегодня некролог. И где! Дожили... Проклятые торгаши и сюда ухитрились просочиться. Всю жизнь в шезлонге, в кресле, худшая рана геморрой, слезки из-за краха на бирже. Что они знают о настоящих потерях? Послать бы этого азиатского макаронника на Дархай и от чего-чего, а от разрыва сердца боров бы точно не сдох.
Я придвинул ежедневник и сделал пометку: написать протест в редакцию "Батумского ветерана".
***
6:45. Этот некролог испортил мне настроение и я сразу взялся за "Оклахомскую правду". Газета солидная, заслуживает доверия, информативна. И снова - черная рамка: "Погиб при исполнении служебных обязанностей". Хорошее лицо. Солдатское лицо. Мог бы еще жить. Вообще-то мои коллеги относятся к "Мегаполу" с сомнением. Ни то ни се. Но драться они умеют, и я лично их уважаю. Вот такие вот парни, как этот Холмс, заслоняют собою всяких гладеньких и сытеньких бизнесменчиков, вроде этой штафирки Шарафи!
Под фотографией - статья за подписью Сан-Каро. "Я называл его Алек". Да, у этого старшего инспектора был хороший послужной список. Я бы, пожалуй, доверил ему "Саламандру". Если бы теперь "Саламандру" доверили мне.
...По ночам мне снятся танки. Их совершенные силуэты проходят в неясном бело-розовом тумане бесшумно и величаво. Я пытаюсь догнать их, но они уходят, уплывают, и лишь башни разворачиваются, словно отдавая мне прощальный салют. Прощайте и вы, друзья!– говорю я вслед.
Во всей Конфедерации сегодня нет "Саламандр". Их пустили в переплавку почти сразу после провала Дархайской кампании, накануне сокращения кадров. "Армия не богадельня", - вот что сказал Президент в узком кругу. Правда, на заседании Комитета начальников штабов он выразился иначе: "Дархай доказал неэффективность традиционных средств ведения войны. Пора признать, что конфликт может быть теперь или глобальным, или не быть вообще". Мы молчали, а министры поддакивали. Вторично на моей памяти Вооруженным Силам выносили смертный приговор. На этот раз действительный и бесповоротный. Армию убивали. За что же? Идея "стратегии локальных конфликтов" себя не оправдала, я согласен. Согласен и с тем, что Большое Оружие гарантировало взаимное ненападение. Но эти шпаки не могли понять главного: миссия армии - не убивать, даже не одерживать победы. Армия - единственный гарант стабильности. Пока стоит волнорез, волны не смоют берег.
Виджайя Сингх и Фернан де Бальехо
Огюст сказал, что я похож на вяленого трепанга и что мне надо подразмяться. На вопрос, где на этой планете он видел по-настоящему бодрящее дело, он показал мне членский билет Клуба Ветеранов и пригласил с собой.
Там было действительно неплохо, во всяком случае, спокойно. Что и не удивительно: все члены Клуба были старыми армейцами, а разница в званиях в нашем положении особого значения не имела. Самое главное - я оказался среди единомышленников. Одиночество кончилось. Мы мало говорили о политике, потому что все было ясно без слов.
Я состоял в Клубе уже почти полгода, когда после общих занятий и исполнения "Ветер хлещет в лицо" Огюст попросил меня задержаться.
Осталось еще человек пять, кроме меня - все члены Правления, и еще какой-то чужак. Выправка у незнакомца была, но не наша. Скорее, вид человека, умеющего отдавать приказы и подчиняться. Говорил он ясно и четко:
– Вы - армия. Вы - соль земли. Кто, кроме вас, может навести порядок в этом борделе? Разве вы не думали, что с хаосом пора кончать? Но вам нужны солдаты.
Он точно попал в цель, в самую десятку. Это не раз обсуждалось на заседаниях. Скорее - как мечта: выступление, устранение болтунов и политиканов, строгий контроль и абсолютная дисциплина. Никакого шатания, никакой трепологии. Но солдат у нас, действительно, не было.
– Нет, солдаты есть. Много первоклассных солдат. Все вы займете посты, соответствующие вашим званиям, опыту и заслугам. Это в первую очередь в интересах миллионов простых людей, любящих труд и жаждущих порядка...
Здесь тоже возразить было нечего. По лицам соратников я видел, что эта мысль пришлась по душе всем. Кто-то спросил, правда, знает ли гость о реальных силах подразделений с п е ц и а л и с т о в и какими материальными ресурсами располагает представляемая им организация. Ответ был не вполне конкретен, но достаточно определен: оружие есть, выступление произойдет не раньше, чем будут нейтрализованы арсеналы Контрольной Службы и Службы Контроля. Подробности после достижения принципиальной договоренности. Огюст кивнул. Кивнули и остальные.
Мне снова захотелось жить в те дни. Работа, работа, работа - в охотку, целыми днями. Плохо одно: люди, с которыми мы работали, были молчаливы и подчинялись, как автоматы, не реагируя ни на что вне собственно тактических рекомендаций. Им не велел вождь. Какой вождь?– спросил я. И услышал:
– Вождь один для всех, выше неба, выше вашего бога. Радуйтесь, что осенены его сиянием. Ибо под знаменем идей квэхва он приведет нас к истинному порядку.
Именно так. Или не совсем так. Но мне было достаточно, и я понял все. Потому что из всего состава Клуба я был единственным, кто прошел Дархайскую кампанию. "Огюст, - сказал я, - это скверно, очень скверно. Я знаю, чем пахнут эти идейки. Нас используют, а затем вырежут". "Не паникуй, - ответил Огюст. Все куда серьезнее. Но об этом я говорить не могу". "Не доверяешь?" "Доверяю. Но не имею права".