Даргар. Путь Творца
Шрифт:
– Еще и узы разрывать, – тихо простонал я, пряча цветок в карман.
– Их бы в любом случае пришлось разрывать, Сила связала нас.
Я не стал скрывать тяжелого вдоха. И все же продолжил:
– Так, со связью вопрос решили, тогда переходим к финальной части нашей трагедии. Как только я восстановлю силы, ты примешь мою помощь в поиске того, кто натравил на тебя гончих. И нет, даже не вздумай спорить! Не принимаешь, значит завязываем всю эту историю с замужеством.
– Замужества пока не предвидится, – сухо напомнила Сефирра. – И это очень опасно!
– Да ладно, – протянул я. – Кажется, из нас двоих это я прекрасный спаситель!
– Если влезешь в это дело, все может обернуться в другую сторону! – Сефирра поднялась и теперь возвышалась надо мной.
– Значит, у тебя
Лао замолчала на этот раз надолго. Наверное, обсуждала все услышанное со своим Лиамом. Даже начала ходить вперед-назад, напоминая ритуальный маятник. И в момент, когда она замерла посреди комнаты я, кажется, задержал дыхание.
– Спасибо, Глэйб. За все, что вызвался сделать для меня!
Я прищурился, медленно выдыхая. А после резко подскочил:
– Нет времени на благодарности, все потом. Пошли открывать переход, пока родитель не явился. Аранеи те еще хитрецы, отправят прямо сюда, без предупреждений!
Сефирра взяла меня за руку, и я почувствовал, как сила Леса мягко, тепло касается моего источника. Мы вышли на улицу, не разнимая рук. И мне на краткий миг захотелось, чтобы этот темный коридор стал чуть длиннее. Но он закончился через два поворота, выпустив нас в прохладу предрассветного дворика.
– Готов? – прошептала девушка, свободной рукой чертя в воздухе ритуальные символы.
– Да простят меня все, кому я принес огорчения, – прошептал я, чувствуя, как передо мной открывается Путь.
– Холдфаст, Глэйб! – услышал я голос лао.
– Холдфаст!
Мир вспыхнул и разлетелся мириадами частиц. Я скользил в город без имени и названия.
Часть
II
. Воды семи Океанов
Глава 8. Дождь. Улица. Фонтан. Приключения
Биин. Таверна. Вечер. Дождь.
То, что мой план не удался, я понял примерно сразу же. Переход вытянул из меня половину от остававшейся половины Силы. Путь в предгорья занял почти в два раза больше времени, чем обычно. Горы не отзывались, медитации не помогали. Точнее помогали, но те так, как мне бы этого хотелось. В результате я был слаб, зол и одинок. Но каждую ночь, находясь в самом средоточии снов, отвечал Сефирре, что все в норме. Я постепенно восстанавливаюсь, чай собран и, едва резерв пополнится, мы встретимся. На мои вопросы о гончих девушка отвечала неохотно. О встрече с родителем вообще отказалась рассказывать. И я понял, что мои предположения подтвердились – глава Дома Ил Лао был не очень рад нарисовавшемуся из ниоткуда жениху. Так что единственная польза от моего пребывания в этом мире все же была – попасть сюда случайно было практически невозможно. А значит, у меня было еще немного времени на восстановление.
В горах я провел почти месяц. И только когда местное лето начало ползти к своему завершению, я двинулся из гор назад в город Без-имени-и-названия. Про себя я называл его просто Биин. Я пытался, изо всех сил, добраться до города как можно быстрее. Но не успел. Сезон дождей начался раньше обычного. Ливни сменялись то мелкой моросью, то грозовыми раскатами и дождевая завеса упорно висела над городом уже третий день. Дороги расползлись и превратились в сплошную черную жижу, по которой невозможно было ни пройти, ни проехать. Городские ворота закрыли для посетителей. Но в такое ненастье желающих посетить это богом забытое место не находилось. Все жители побросали свои привычные дела, и третий день пропадали в трактирах и тавернах возле каминов и вертелов с бараньей ногой, горячим элем и развеселыми бардами. В Биине царило сонное сытое оцепенение, граничащее с заторможенностью. Это только через пару дней народу надоест рассиживаться за пустой болтовней и кого-то непременно потянет на подвиги во славу Королевы и дочерей её. А пока что люд просто отдыхал от так надоевшего всем за четыре месяца летнего зноя. Да, в Биине лето длится четыре месяца, на протяжении которых здешнее солнце стремится выжечь тебе глаза восемнадцать часов в сутки. Поэтому
Я никогда не любил этот город. Меня всегда раздражал местный климат и политический строй. Но иногда приходилось забредать в этот уголок пространства, чтобы пополнить запасы редкостями, которые можно было найти только здесь. Обычно я старался справиться за пару дней и идти дальше. Но на этот раз проклятый дождь спутал все мои планы.
Я сидел в одном из трактиров, у самого края выщербленной барной стойки, практически в углу. За спиной – глухая стена, от которой я не ждал сюрпризов в виде внезапно возникшего недоброжелателя с силовым шаром. Отсюда открывался прекрасный вид на зал, погруженный в мерцающий полумрак, и на всех посетителей. К счастью, все взоры сегодня были устремлены на нового барда, застрявшего в Биине, как и я, совершенно неожиданно для себя. Но, судя по всему, его не напрягала такая обстановка. Он успел освоиться и покорить не одно нежное сердце из толпы тех юных дев, что сегодня пришли внимать его легендам и балладам. Разодетый по последней моде в золотой шелк с тиснеными вензелями, он сверкал не хуже золотой птицы в свете свечей и томных дамских взглядов.
– О, звезда ночей моих, голубка нежная-я-я-я, как могла же ты меня поки-и-ну-у-уть, – соловьем заливался бард. И девицы томно вздыхали, искренне не понимая, как же неизвестная Она могла покинуть такого прекрасного юношу.
Мне было скучно. Катастрофически скучно. Это неимоверно раздражало. Душа жаждала движения. Но проклятый дождь никак не желал заканчиваться. А значит, я был заперт посреди захолустного городка одного из самых немагических миров Пути. Нет, магия тут, конечно же, присутствовала. Иначе бы я вообще не смог попасть в эту точку пространства. Но развита она была на уровне шаманов и гадальных бабок. А ведь магия – самая интересная форма энергии. Которая при неиспользовании попросту растворяется в воздухе, как будто её и вовсе не было никогда. Как, например, в мире, где расположился Биин.
В груди копилось раздражение, готовое фонтаном вырваться в окружающий мир по малейшему пустяку. Например, из-за слишком визглявого голоса золотого барда. Я уже собрался было встать, подойти и вырвать треньтуру (это такая местная вариация лютни) из его рук. Но вместо этого я лишь кивнул трактирщику, попросив новую чашку горячего эля. Или это был официант? Или бармен? На самом деле, я не знал, как правильно в этом мире называется эта должность. Поэтому называл натиральщика-подавальщика так.
– Только без винных паров! – это я сказал тихо, чтобы слышал только он.
– Слышишь, малец, а мамка ругать не будет? – протянул заметивший мой жест бородач, что сидел правее.
Я сделал глубокий вдох, чтобы подавить очередную волну раздражения. Раза в три превосходящую прошлую. Даже чашка дымящегося эля передо мной не помогала.
– Дыши, Глэйб. Просто дыши, и этот идиот отстанет от тебя. И вы мирно разойдетесь, никого при этом не покалечив, – мысленно сказал я себе, чувствуя, как начинает покалывать пальцы от желания вызвать силовой шар. В конце концов, доля истины в словах бородача была. Я действительно выглядел, как сопляк. В смысле, как малец, тайком сбежавший из родительского дома. Когда я ушел из Даргара, мне только исполнилось четырнадцать лет. Я был в самом начале последней триады обучения. Я должен был смиренно постигать Знание Дома, потом проходить суровые испытания на прочность и только потом пробовать ступить на Путь. Но я всё нарушил. Презрел правила, провалил обучение и сбежал прежде, чем совет старейшин изгнал меня из Дома. И с тех пор я, как бы это правильнее сказать, заморозился. Магические законы взросления так же суровы, как надзиратели Даргара. Я перестал расти, но продолжил развиваться. А потому, я сам толком не мог сказать, чего во мне больше детских протестов, суровых испытаний или опыта выживания с главным лозунгом – сиди, и не отсвечивай. Хотя на самом деле я, конечно, всегда был хорош собой, умён и изворотлив. И сейчас старался изо всех сил, чтобы не ввязаться в спор. Но бородач, судя по всему, во что бы то ни стало решил добиться моего внимания.