Дар выживания
Шрифт:
– Ума не приложу, как вас не подстрелили, - удивлённо я развёл руками.
– Говорю же, они под жабой все, - вновь сказал Дима, соря околонаркоманскими терминами. И тут до меня допёрло.
– А чего вы вообще делали возле гостиницы? У вас же другой маршрут был.
– Так мы на обратном пути!
– бодро ответил Скоба, но взгляд мой продолжал таить вопросы, и он продолжил.
– Понимаешь, мы на той стороне нашли машину и на ней колесили. Переулками, правда, но в разы быстрее, чем пешком. ОВО захвачен боевиками, ментов развешали на заборе. Там много чертей, но, как оказалось, в гостинице больше. На Райисполкоме тоже черно, как ночью. Джипов куча, пулемёты, трупы прямо посреди дороги. В остальных местах тихо, народ гасится. В одном дворе мужичка
– Вышло результативно, но очень глупо, - подытожил я.
– Давай, Андрюха, без самодеятельности. В незапланированные контакты лучше не вступать. Мы пока слабы. Итого, мы в плюсе. У нас есть и оружие, и патроны, и связь, а у боевиков пока лишь потери. Но сколько их всего? Я не успел даже до площади дойти.
– Ну, Лёха, - виновато добавил Скоба, а я закончил беседу:
– Ладно, позже схожу. В принципе, и так понятно, где они могут базироваться. Главное, что ближайшие их лагеря мы знаем. Сейчас нам надо вернуться домой. У меня подозрения, что боевики скоро будут в этих местах, а значит, придётся обходить по северу. Зато со следа мы их сбили. Думаю, они всё-таки не такие наивные, чтобы совсем не рассчитывать на сопротивление. Всё, пошли.
Глава 4. А ты записался в добровольцы?
Через час добрались до дома, запыхавшиеся и уставшие. Но времени расслабляться отныне не предвиделось, поэтому я стал перебирать вооружение при содействии брата, а Ваня с Андрюхой готовили на балконе стрелковую позицию. Как ни жаль нового застекленного балкона, но оборона сейчас дороже. Я, занимаясь делом, погрузился в мысли. И думал о многом. В первую очередь, о близких. Пацаны вроде держались молодцом, хоть и не могли скрыть печальных взглядов. И это понятно, ведь слово "война" для человека гражданского, который не то, что убивать не готов, а просто оружие держит раз в год, да и то это задрипанное ружьё на рыбалке по синей лавочке, слово чуждое. Слово страшное. Мне было проще. Может, потому, что я пришёл в этот мир с сознанием, чистым от чувств, и мне приходилось испытывать их заново - радость, боль, страх, ярость. Только все чувства были острыми и яркими, а страх на их фоне выглядел блекло, затёрто. Может, мне что-то повредили в голове, итеперь она думает совершенно по-другому. Не может, а точно. Профессор Несинский говорил, что это очень плохо, и мы по-честному пытались бороться с моим притупленным чувством страха, но... наука не всесильна.
А ещё, когда всё началось, нет, даже раньше, ещё во время тренировок со Смирновым и занятий по стрельбе с парнями, я почувствовал что-то знакомое и будто родное. Запах пороховой гари, жёсткий звук перезарядки, хлёст выстрелов по ушам и тонны адреналина, а главное, я не знал, откуда эти навыки, но чутье само подсказывало мне, что и как делать. Тайна пришла из моего прошлого, но, сколько я ни копал в этом направлении, ничего путного не вышло. В военнике только номер части, в интернете про неё ничего не обнаружил, в военкомате посмотрели как на идиота, а Смирнов посоветовал не лезть, куда не следует. А почему не следует? Это моё прошлое, я обязан знать, ведь я не виноват в его потере! Да, и что там такого секретного в моей службе было? Не тренируют же у нас космодесантников, в самом-то деле.
Дальше мысль перетекла в другое русло, и я задумался о настоящем и грядущем. Ситуация складывалась безобразная. По всей стране бардак, да и в мире тоже ничего хорошего. Лично я эту войну внутри государства расценивал, как хорошо подготовленную террористическую операцию, попахивающую провалом отечественных спецслужб и успехом зарубежных. Чёрные флаги с белой арабской бязью говорили о том, что в гости к нам пожаловала самая отмороженная из террористических организаций.
Никто из нас не хотел войны, она пришла сама. Поэтому надо, пацаны, надо! Нас обманывает государство, обманывают торгаши и работодатели, но мы не рабы! Я не хочу, чтобы мы, наши близкие и просто люди в нашей богатой, но неблагополучной стране подчинялись кучке каких-то обезьян только потому, что поработить нас им приказали хозяева. Я не хочу, чтобы всякая мразь резала русский народ, глумилась над женщинами, убивала детей. Кому как не нам, повторяю в сотый раз, необходимо всё взять в свои руки, пока ещё можно что-то изменить. Те же старики из "пятаков" расчехлят свои "берданки" уже сегодня, но будет лучше, если мы поработаем сообща, сплоченно, одной командой и под единым командованием. И я готов взять на себя ответственность отдавать приказы, ведущие порой к смерти, я уверен, что смогу! Сейчас мы должны встать у руля здесь, чтобы завтра кто-то внял нашему примеру и начал сопротивление в другом районе, другом городе. Сейчас нам Родина всё простит - и мародёрство, и воровство, и убийство - если это для уничтожения врагов, мешающих нам жить...
Пацаны глядели на меня пылающими взглядами. Оказывается, всё, что было в моей голове, я высказал вслух, и теперь на меня смотрели четыре пары горящих глаз. Надя тоже выслушала речь. И мне показалось, что они решились, что мои слова сделали своё дело. Парни, наконец, переступили черту, отбросили сдерживающие их сомнения.
– Фига себе, ты - оратор, - удивлённо помотал головой Андрей.
– Ты же знаешь, братан, что я за правду, а она на нашей стороне, - друг, протянул мне руку, и я крепко её пожал, долго не отпуская. Рукопожатие было нашим, для близких. Как у ножа есть хват прямой и обратный, так и у нас, обратным приветствовали друг друга близкие друзья, братья, приближая оппонента к сердцу, а значит, доверяя. Диман положил свою ладонь сверху, накрывая наши.
– Лёха, не вопрос, порвём гадов!
Ванька чуть поколебался, но когда участвовал в рукопожатии-клятве, глаза его горели праведным огнём.
– Не знаю, что получится, но я с вами!
– твёрдо сказал он.
– Работаем!
– с азартным блеском во взгляде подвёл я итог.
– Обзванивайте всех знакомых, узнавайте обстановку. Кто может, пусть подтягиваются сюда. А может, кому-то помощь нужна. Когда соберём народ, нужно будет из машин сделать баррикады, чтобы в район никто не смог заехать.
И мы принялись за дело. Уже начало рассветать, но солнце пока ещё стеснялось показаться из-за домов. Несмотря на ранний час, жителям города было не до сна, но, как бы мы упорно ни названивали знакомым, некоторые из них так и не ответили. Те же, кто вышел на связь, изрядно напуганы и деморализованы. Я вскоре бросил телефон на диван и принялся шаманить с гитарным усилителем звука. Тяжелый чёрный параллелепипед на колесиках вытащен на балкон, вместо гитарного шнура подцеплен микрофон. Я не думал о том, что буду говорить, хоть от этого многое зависело. Нутро подскажет в нужный момент. Ровно в семь я собрал парней и обрисовал ситуацию:
– Значит так, пацаны. Каждый из вас займет позицию на одном из направлений, на удалении от этого места. Когда займёте позиции, дайте знать, - я поднял радиостанцию перед собой и три раза быстро нажал на тангенту. Радиостанции товарищей тут же откликнулись троекратными щелчками в эфире.
– Дальше я опробую громкость. Ваша задача - контролировать уровень звука, чтобы дальше вашего местоположения не было слышно, и вести наблюдение по своим направлениям. Особенно интересует улица Транспортная и гостиница "Бирюса". Я скажу речь и буду ждать людей на площадке между домами. Надеюсь, пройдёт без эксцессов, потому что я буду один.