Дар Василисы
Шрифт:
Зверёк отрицательно помотал головой, соскочил и давай носиться по стенам да по полкам. Ну точно, как десятилетка неугомонная.
— Василиса, — подняла свои глаза-озёра на неё Аглая, — Тебе тоже пора уже в гридницу. Не дело это — трапезы пропускать. Совсем сил лишишься, да и Кощею скучно будет. Думается, привык он уже не один трапезничать.
Девица лишь вздохнула тихонько на этот виток сватовства, но отвечать ничего не стала. Пожелав всем приятного аппетита, действительно отправилась ужинать. После изнурительной работы хотелось наконец-то отдохнуть за вкусной пищей, да разговором
Всю дорогу до гридницы из дум никак не мог выйти Фёдор со своей «невестой». Хорошо, что он такой отходчивый, и не стал обиду долго таить. Но как же всё-таки забавно вышло — вместо девицы-красавицы столько вёрст прошагал с пацанёнком непоседливым. Улыбка вновь расцвела на устах княжны, с ней до стола обеденного так и дошла.
— Вижу, настроение у тебя хорошее, — не преминул отметить это сидящий уже на своём месте Кощей. — Чьё-то воспоминание так порадовало али случилось что?
— Случилось, — подтвердила она и принялась пересказывать историю витязя неудачливого.
Усмехнулся Владыка, глаза его озорным блеском загорелись, и будто сразу преобразился. Слишком непривычным стал его образ, уютным каким-то. Не было в нём сейчас этой сдержанности постоянной. Неужто и таким он бывает? Тут же захотелось придвинуться ближе, запечатлеть эту улыбку мимолётную, глаза яркие да весь облик светлый, несмотря на одежды чёрные.
Но недолго длился сей миг прекрасный: неожиданно в комнату вошёл мужчина крупный, да явно в себе уверенный. Шёл он не как гость, а чуть ли не как хозяину замка равный.
— Кощей, — расплылся он в улыбке белозубой. — Поговаривают, сокровище ты дивное у себя держишь да никому показывать не хочешь. Я вот с отчётом к тебе прибыл. Всё, как обговаривали: лишь десяток путников остановил, больше не трогал.
Положив свиток подле Владыки, мужчина развернулся к княжне и, не давая никому слова вставить, очаровательно улыбнулся и уже более вкрадчивым голосом продолжил:
— Дозвольте представиться, Соловей. В простонародье — Соловей Разбойник. Позвольте вашу ручку, — и вновь ничего не спрашивая, припал к руке, опешившей от столь наглого поведения, девице. — Но чтоб они понимали. Разбойник… — горестно вздохнул он. — Я санитар леса, охранитель земель наших, создатель баланса. Действую согласно договору давнему, никогда не нарушая его.
— Ой ли? — скептически приподнял бровь Кощей с лёгким недовольством наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. — Может, напомнить тебе, как ты не далее, как несколько месяцев назад в темнице моей сидел за превышение объёма грабежей.
— Кто старое помянет, тому глаз вон. Неужто никто из здесь присутствующих никогда не ошибался? А всё почему? Да потому что рядом нет той, кто вовремя остановит, ласковое слово скажет, — Соловей всё так же не выпускал ладошку Василисы, продолжая её поглаживать. — Мы, мужчины, как дети малые: без ласки и внимания глупости всякие совершаем. Вот была бы рядом такая красавица…. — он многозначительно посмотрел в девичьи глаза.
Та, устав от такого поведения, начала вытаскивать руку из чужого захвата, но разбойник так просто не захотел отпускать свою добычу.
— Василисушка? Я же могу тебя так называть? Ты наверняка думаешь, что мы слишком
Взгляд Кощея стал острым, словно меч верный, хотел он было вмешаться, поставить на место зарвавшегося Соловья, но Василиса свободной рукой подала незаметный знак, чтобы обождал он. Хотелось ей самой разобраться с этим самоуверенным типом. Неужто он действительно думает, что сможет очаровать её, когда рядом сидит такой, как Владыка. Сравнил, называется, пичужку мелкую с ясным соколом.
Интересно стало, что ещё он готов наплести ей, чтобы очаровать? Слова из Соловья лились, что песня, не зря его так прозвали. Рассказывал он о доле своей нелёгкой да одинокой. Но всё же полной свободы. О том, что дочке княжеской, небось, опостылело всегда сидеть за четырьмя стенами, и вырваться на волю ей надо. Почувствовать, какова истинная жизнь на вкус. Долго он говорил, в глаза заглядывая. Да в какой-то момент черту перешёл, пытаясь не только словами, но и волшбой очаровать. Вот только теперь, после урока Кощеева, почувствовала Василиса вмешательство это. Словно паутина липкая мыслей коснулась. Сил после изнурительного дня сопротивляться уже не было, да и много чести будет — тратить дар на прохвоста. Решила она проучить его по-женски, хитростью.
Пальцы в миг ослабели и «случайно» опрокинули кубок на расписную рубаху Соловья. В момент, когда тот отвлёкся, девица всплеснула руками, да так, что по носу въехала неудачливому ухажёру. Тут же, испугавшись, вскочила да со всей силы на ногу ему наступила.
— Ой, да как же это я? — прикрыла она от стыда лицо, на деле же пряча за ладонями улыбку широкую.
— Ничего страшного, — пытаясь не кривиться от боли, молвил Соловей, отходя на шаг от бедствия, что в богатый сарафан обряжено.
— Пятно-то какое! Замыть скорее нужно, — схватила Василиса кувшин с водой, недалеко стоявший. Быстрее поспешила к Соловью, да оступилась ненароком, в подоле запутавшись, и весь графин на беднягу выплеснула.
— Ой, — виновато посмотрела на мужчин, про себя думая, стоит ли эту тару уронить, или не стоит, дабы домовым работы не прибавлять, коим придётся осколки собирать. Решив, что и так уже достаточно сделала, вернула графин на стол да села на место своё.
— Прав ты, Соловей. Засиделась я в тереме батюшкином.
— Да может, оно и ничего. Не всем эта свобода нужна, — тут же поспешил откреститься от девицы разбойник. — Вон меня она до чего довела. Какую жизнь веду. А ты в тепле, в уюте. Кощей, я пойду? Отчёт ведь видел, всё по договору сделано.
— Иди, иди, — царственно разрешил Владыка, еле сдерживаясь, чтоб в голос не засмеяться. — И впредь будь добр, держи свои руки и мысли при себе. А то темниц свободных у меня много, место тебе всегда найдётся.
— Понял. Прощения прошу за наглость и невоспитанность свою, — мужчина поклонился сначала хозяину замка, затем княжне, бросив на неё взгляд опасливый, и поспешил скорее прочь, бурча себе под нос: — Вот баба своевольная, да я б её… Ай, — вскрикнул он, схватившись за зад, в который неожиданно прилетела свеча горящая, поторапливая гостя неприятного.